Жан-Клод Житруа

Кто и когда назвал его «королем кожи», наверное, не помнит уже и сам Жан-Клод Житруа. Но факт остается фактом: он, бесспорно, ее властелин. То, что он делает с этим материалом, сродни искусству. В его руках кожа приобретает совершенно фантастические свойства, а одежда из нее становится чем-то уникальным. Как, например, пиджак из крокодиловой кожи из последней коллекции Дома Jitrois.

В роскошной гостиной Жан-Клода, выходящей окнами на парк Тюильри, нет штор. Если ставни открыты, Париж врывается в комнату всеми звуками мегаполиса – шумом машин, голосами прохожих, щебетанием птиц и звонками мобильных телефонов. В этой какофонии Житруа совершенно не теряется, он порождение современного мира, в нем он черпает свои образы. «Женщина XXI века, для которой я придумываю одежду, совмещает будни с праздником, – говорит кутюрье. – Она идет утром на работу в строгом костюме и на каблуках, а вечером надевает миниплатье и ботфорты».

Признаюсь сразу, мы с Жан-Клодом знакомы пару десятков лет, но каждый раз я с удовольствием иду к нему в гости и всегда восхищаюсь его красивым французским, его неизменно бодрому виду, идеально-белым рубашкам и той изысканной вежливости, с которой он принимает гостей в своем доме. В доме, где все подчинено одной страсти – моде.

– Жан-Клод, для вас существует жизнь вне моды?

– Наверное, нет. Для меня мода повсюду: на пляже, на горных склонах, на борту нового лайнера Airbus А380 с его современнейшим дизайном… После нашей встречи я собираюсь пойти на выставку в Музей Майоля – так вот моя жизнь, как название выставки, взятое из Екклесиаста, – сплошная «Ярмарка тщеславия». И я на этой ярмарке уже 25 лет.

– Почему ваша мама была против, чтобы вы, как отец, стали военным?

– Мой отец был офицером Военно-воздушных сил Франции, и в его кабинете висела большая фотография выпускников летной школы. В 1954 году в период Индокитайской войны отец с грустью отмечал на этом снимке один за другим погибших однокурсников. Именно поэтому моя мама, медсестра по профессии, не хотела, чтобы я стал военным.

– Значит, вы пошли по стопам матери в медицину и стали детским психологом. Как получилось, что вас затянуло в мир моды?

– Действительно, много лет назад в Университете Ниццы я читал лекции о расстройствах в поведении детей, выпускал монографии, был практикующим психологом и доктором медицинских наук. Но, изучая психологию ребенка, я смог лучше понять свою. Мода мне нравилась всегда, но уйти в нее с головой не мог решиться очень долго. Сначала придумывал костюмы для игр с детьми, с которыми работал в клинике, а потом, набравшись швейных навыков, стал делать одежду. Лишь будучи уже 30-летним мужчиной, я понял, что у меня есть силы создать что-то свое, увлечь за собой единомышленников. Так появилась марка Jitrois. Почему я занялся одеждой из кожи? Это тоже можно объяснить с точки зрения психологии. В детстве мне очень нравился запах папиной летной куртки, которую мне категорически нельзя было трогать. А когда пошел в школу, мне купили кожаный ранец, и я обожал его запах, любил к нему прикасаться. Все наши привязанности – родом из детства, как ни крути. Сегодня мне даже книги в кожаном переплете читать приятнее. Что уж говорить об автомобилях и частных самолетах с кожаными салонами? Поэтому, когда речь заходит о коже, я закрываю глаза и говорю: кожа – это люкс, кожа – это я!

– Насколько сложно было пробиться в мир моды в конце 70-х? Кто вам в этом помог, кто были первые клиенты?

– Пробиваться всегда сложно, но если ты уверен в себе, то обязательно добьешься успеха. Мне повезло, журналисты, которым я представил свои первые работы, были очень снисходительны и благосклонны, обо мне заговорили. Хорошо помню, как делал свои первые платья – две замшевые шкуры завязывал большим узлом и перехватывал тонким поясом на талии. Шкуры красил в собственной ванной, один вечер – в красный цвет, другой – в королевский синий, третий – в желтый, бирюзовый или зеленый. Когда я открыл свой первый магазин в Ницце, на улице Тондюти де л’Эскарен, созданные мною вещи сразу же стали хорошо продаваться. Затем появился магазин в Сен-Тропе, на улице Понш, и туда потянулись звездные клиенты: принцесса Монако Каролина, Элтон Джон, Шер, Аманда Лир... Тони Кертис часто заходил ко мне в бутик и приводил с собой Джека Николсона, который покупал желтые кожаные куртки. В то время мне нравилось играть с красками, кожей и золотом. Ширли Бэсси спела свой хит Goldfinger, и я, вдохновившись, создал комбинезон из золотистой кожи – абсолютно в стилистике фильмов о Джеймсе Бонде. Модные девушки Лазурного Берега охотно надевали его вечером на дискотеку. Так я создал себе имя.

– А когда вы перебрались в Париж?

– В 1983 году. Я открыл магазин, который существует по сей день на том же месте – улица Фобур-Сент-Оноре, дом 38, в двух шагах от бутиков Hermes и Yves Saint Laurent. Сегодня моя одежда продается по всему миру, в том числе в Москве и Санкт-Петербурге.

– Кто ваши новые клиенты?

– Из известных – преимущественно поп-звезды, молодые и эпатажные. Например, Lady Gaga. Она выбрала черное боди с полосками из черной лакированной кожи, ремень-корсет и длинные перчатки для своих выступлений в Париже. Затем мы сделали фотосессию, для которой я придумал несколько интересных нарядов. Также создал боди для Рианны из белой кожи-стретч с большими эполетами и глубоким декольте.

– Многие дизайнеры пытаются работать с кожей, но только вам этот материал подчинился всецело. Вы знаете какой-то секрет?

– Мой секрет в преданности – я всегда оставался верен коже, и она, похоже, это чувствует. Сегодня могу делать с ней все, что хочу: разрисовывать, вышивать, наклеивать на другие материалы. Она мне «подыграет» и будет именно такой, какой я задумал ее для каждого конкретного изделия и для коллекции в целом. Моя гордость – это кожа-стретч. До меня никто не придавал коже эластичность. Она так ужасно топорщилась при носке – особенно это касалось брюк в области колена. В этом сезоне я изобрел кожу-стретч питон – она выглядит просто великолепно, причем на ощупь мягче и нежнее лайковой.

– Сколько же у вас изобретений, мсье Житруа? И патентуете ли вы их?

– Очень, очень много. Я уже даже перестал их считать. Но они все до единого запатентованы – это информация для тех, кто любит изготавливать подделки и воровать чужие идеи.

– Такое ощущение, что вы всегда в работе. Но есть же и свободное время. Как вы его проводите?

– Я очень люблю гулять по Парижу. Это мой город, причем мой во всех смыслах. Парижский синдикат моды назначил меня послом моды и шопинга в Париже на 2010 год. Я разработал особый маршрут для покупок, и в этом труде совместил работу и удовольствие. Еще мне доставляет радость ежедневно по часу проводить в спортивном зале. Вечером регулярно хожу в театр. Последний спектакль, который видел, – «Трамвай «Желание» Теннесси Уильямса с Изабель Юппер в главной роли. Последний фильм, который посмотрел, – «Одинокий мужчина» Тома Форда. Еще я много читаю.

– Ваш коллега Александр Маккуин ушел из жизни, оставшись без самых близких ему людей: матери, подруги, бойфренда. Кто для вас составляет ближний круг?

– Друзья, родственники, коллеги. Так что все эти разговоры про то, что люди моды циничны, эгоцентричны и одиноки, – всего лишь предрассудки. Конечно, дьявол носит Prada, но, уверяю вас, не он один. У меня вполне гармоничная жизнь. Она, естественно, непредсказуемая, но я стараюсь выстраивать ее, как симфонию. Это не эпическая Девятая и не оптимистичная Седьмая симфонии Бетховена, но все же я живу, как по нотной тетради. Иногда страницы партитуры путаются из-за того, что мне приходится быть все время в бегах между мастерскими, офисом, моим парижским магазином и прочими встречами, и в этом тоже есть своя прелесть. А про мою ночную мелодию я вам рассказывать не буду, уж простите. Скажу только, что она всегда была красива и имела неожиданные повороты.

– Любовь непостоянна?

– Так или иначе, тот, кого вы любите, рано или поздно уйдет из-под вашего контроля. Я не верю в несчастную любовь – нельзя владеть тем, что вам не принадлежит, и не верю в счастливую – то, что мы имеем, в конце концов все равно теряем. Как говорится в моей любимой книге Маргерит Юрсенар «Воспоминания Адриана»: «Счастье – это шедевр. Малейшая ошибка может все испортить: сомнение его охлаждает, боль – притупляет, а глупость делает смешным». Любая страсть обречена на плачевный финал, будь то пример Ромео и Джульетты или героев фильма Тома Форда.

ТЕКСТ: ТАТЬЯНА ПИНСКАЯ

ФОТО: JITROIS PRESS OFFICE

Жан-Клод Житруа

Комментарии

Стиль — другие статьи: