|
|
||
Валентин Юдашкин
В России имя Валентина Юдашкина стало синонимом haute couture. В стране, где долгие годы моды как таковой не существовало, он первым начал создавать одежду топ-уровня, ведь haute couture – это самое смелое, дорогое и эксклюзивное творчество в моде.
В конце 80-х в нашей стране такие вещи казались просто из области фантастики, и надо было быть немного сумасшедшим, чтобы отдавать этому все силы. Зато сегодня бренд Valentin Yudashkin стоит в одном ряду с мэтрами мировой моды. Валентин Юдашкин – аккуратист и сам признается: детали для него – все! В его доме идеальная чистота и тысяча мелочей, и каждая на своем месте. Валентин – строгий и придирчивый хозяин, но, несмотря на это, в его доме гостям очень комфортно. Юдашкины – очень гостеприимная семья. Их большой, величавый дом кажется теплее и уютнее, когда они собираются все вместе в гостиной, улыбаются и угощают свежей восхитительной выпечкой собственного приготовления. — Валентин, вы добились абсолютного успеха в мире моды. Чье признание для вас важнее всего – клиентов, знатоков моды или ваших близких? — Я думаю, важнее всего любовь публики. Если раньше мода была закрытым клубом для людей искушенных, то сейчас она переросла в поп-культуру, которая выходит на красную дорожку, точно так же, как музыка или кино. Мода стала предметом любования, обсуждения. Когда ты приходишь в Кремлевский дворец и видишь, что шесть тысяч человек собрались посмотреть твою новую коллекцию, – вот это дорогого стоит, это признание. Можно заказать о себе любую статью – мы все понимаем, как делается мнение, но людей не обмануть ни статьей, ни каким-либо другим пиар-ходом. — В вопросах творчества вы с кем-то советуетесь? С женой, например? — Исключено. Никаких советчиков тут быть не может. Все-таки речь идет об авторстве, а не о соавторстве. Моя жена видит коллекцию уже на этапе примерок перед шоу. Она – директор по организации и коммуникациям, занимается выездами, гастролями, выставками, вся публичная часть работы – ее. — Насколько я знаю, ваша мама тоже занята в Доме моды Юдашкина? — Мама занимается историческими архивами – и для музея, и моими личными. В общем, все женщины у меня на ключевых постах. — А дочь вы еще не приобщили к семейному делу? — Галина — студентка МГУ, она выбрала историю искусств. Думаю, она еще придет в моду, но в ином качестве – будет писать, критиковать, может быть, курировать выставки. Я очень рад, что она выбрала именно историю искусств. — Ее мнение в вопросах моды для вас важно? Молодежь хорошо чувствует модные тенденции… — Она в этом купалась с детства, и мне очень нравится, что мода ее не испортила. Она отчетливо понимает, что хорошо, а что плохо, для ее возраста это важное качество. У нее есть любые возможности, но «умирать» по лейблам Галя никогда не станет. Она очень спокойно относится к одежде: у нее есть чувство меры, чувство дня. Она знает, как прийти в университет, как одеться вечером. Меня радует, что она одевается по-студенчески. Все-таки студент – это джинсы, кеды. Сейчас ведь многие приходят в университеты с дорогущими сумками, на каблуках, не понимая удивительного времени студенчества. Я рад, что моя дочь не такая. — В вашей семье есть свои особые традиции? — У нас самая обычная семья. Мы любим гостей. Чем их больше, тем лучше — для этого и строился наш дом. Еще мы все любим готовить – и я, и жена, и Галина теперь стала готовить. Повсюду покупаем кулинарные книги. Наша дочь любит печь, а я люблю делать разные салаты, со сложными ингредиентами и специями. А еще мое любимое занятие – накрывать на стол. — При такой любви к затейливой кухне, надо думать, Новый год у вас обходится без оливье? — Мы редко отмечаем праздник дома – обычно едем в гости. А на домашнем столе у нас, наверное, осталась пара блюд – из тех, что «должны быть». Тот же оливье – символ советского Нового года. Популярностью он не пользуется, конечно: ночью есть вредно, все предпочитают легкую кухню, борьба с лишними килограммами теперь не на жизнь, а на смерть. (Смеется). — В этом году вы празднуете дома или едете в гости? — Мы начнем отмечать дома – с Галиной и ее друзьями из университета. А потом поедем к Буйновым – там будут все наши друзья и еще много-много гостей. В этой компании мы уже много лет встречаем Новый год. — Я знаю, у вас есть традиция – вы каждый год шьете дочери платье к Новому году... — Да. И этот год не исключение. У Гали 22 декабря день рождения, так что платья шьются и ко дню рождения, и к Новому году одновременно. Обычно она не видит платье заранее, оно для нее становится сюрпризом, а сейчас, думаю, примерки понадобятся. Она ведь уже не ребенок, ей 17. — А шить платье для жены у вас нет традиции? — Ну, у жены-то все возможные платья есть. Можно сказать, все деньги оставляются в Доме моды. (Смеется). — Вы с Мариной вместе 20 лет – немалый срок. В чем секрет прочности вашего брака? — В том, что мы каждый день вместе. У нас одна и та же работа, которой мы уже много лет отдаем все силы, у нас одинаковые интересы, общие друзья с похожими заботами, общие ценности, и главная среди них – наша дочь. Естественно, мы все делаем ради нее и для нее. У нас с женой нет отдельной друг от друга жизни – на мой взгляд, разъединяет людей как раз это. Наверное, еще очень важна терпимость. Жить со мной – это не большое счастье. Я очень эмоциональный, человек настроения. В принципе наш долгий брак – это заслуга Марины. Конечно, любовь тоже важна, без нее не будет ни семьи, ни понимания. Но ведь есть еще и быт. Любовь – это такое эфемерное чувство: сегодня люблю, завтра не люблю. Важно иметь терпение. Праздновать победы может каждый, а терпеть поражения – нет. — Вам, должно быть, очень комфортно в окружении любимых женщин? — Конечно. Они все обо мне заботятся, ждут. У меня много выездов, командировок, а они постоянно дома. Вообще ощущение дома может создать только женщина. Все домашние обязанности с меня сняты. Я не умею ничего делать по дому. Я могу только накрыть стол – мне это в удовольствие, и еще цветы – это мой вопрос. Сад, дом, собаки – все на них. — А еще, наверное, женское общество полезно вам как модельеру. — На 100 процентов! Понимаешь, чего вообще хочет женщина. К тому же меня окружают дамы разного возраста, это тоже очень хорошо. — Вы кого-то представляете, когда создаете свои коллекции? — Творчество должно быть абстрактным, нужно видеть идею, образ, в голове может быть музыка, кино, ничего не должно отвлекать. Если ты понимаешь, для кого создаешь одежду, то это уже заказ. Все коллекции haute couture – это взгляд художника, поэтому они всегда легкие, интересные, более творческие и менее вымученные. — Haute couture – это же не очень выгодно, насколько я понимаю… — Естественно. Но это имиджевая часть компании, она показывает уровень мастерства. А еще это уникальные заказчики, которые хотят получить эксклюзивные платья. — Что в современной моде вам не нравится? — Ой, мне все нравится! Я так рад, что в России наконец-то появилось много художников-модельеров, что у них есть свои поклонники. Я за большой выбор. Когда страна экономически готова, когда всех уже накормили, наконец-то люди начинают думать об одежде, о доме, об отдыхе. Это меня очень радует. — Бывает, что человек вас увлекает и вы не замечаете, во что он одет? — Я вообще не сужу по одежде и не обращаю на нее особого внимания. Это сейчас уже можно как-то смотреть на внешний вид, а мы помним то время, когда уникальнейшие люди, фантастически образованные, гениальные профессора, учителя, врачи не имели возможности одеваться, и судить их по одежде было бы бездарно и глупо. Внешний глянец меня не интересовал никогда. Богатый и умный человек никогда не покажет, что у него есть, а глупый наденет на себя все, что только можно. Конечно, меня может покоробить сочетание или цвет какой-то, но я стараюсь спокойно относиться к одежде. К тому же сейчас, особенно на Западе, буржуазность в одежде существует лишь для определенных обстоятельств. Я думаю, что мы к этому тоже придем и поймем, что гламур – это красивая история, но не с утра до ночи, как у нас, а вовремя. Текст: Елена Кузнецова Фотографии к статье
* Нажмите, чтобы увеличить КомментарииВ России — другие статьи: |
Добавить комментарий