За что Павла Волю в детстве забирали в милицию

«Все будет офигенно!» — заявил он в своей первой песне. HELLO! убедился в том, что все было именно так, побывав на первом закрытом концерте Паши, который прошел с аншлагом.

«Я отношусь к тем людям, про которых серьезные музыканты говорят: «Вот мерзавцы, нигде не учились и выступают. Как так можно?»

Он уже давно не просто звезда Comedy Club на ТНТ. И даже не ведущий всяких разных популярных программ. Он сам по себе. Паша Воля ездит на Hummer, и рядом с номером красуется слово «хам». Он — мальчик-скандал, хулиган в законе: ведь когда ты обеспечиваешь такие рейтинги, тебе прощаются любые выходки. Странное дело: Воля жестко высмеивает со сцены героев сегодняшнего дня, а они хотят с ним дружить и, узнав о его первом концерте, звонят наперебой и просятся прийти. Его зовут гламурным подонком, но в этой шутке нет и доли правды: он далек как от гламура, так и от подонства. Воля ершистый, но вежливый, колкий, но справедливый.

Мы встретились с Пашей перед его первым концертом, хотя он и противился такому обозначению: «Да не концерт это совсем!» Он вообще не склонен считать свои песни музыкой, творчеством. Скорее — дурачеством. Пока музыканты настраивали инструменты для репетиции, Паша уделил внимание HELLO! и рассказал о том, что его волнует. А точнее — о том, что его не волнует.

В кафе «Техника молодежи», где проходил Пашин концерт, на столах в стаканчиках стоят цветные карандаши. «А можно мне листочек принести, я порисую», — просит Паша. Во время разговора рисует логотип HELLO! в стиле граффити. Сразу представляешь, каким он был в детстве — точно таким же! Впрочем, он и сам не считает себя сильно взрослым: «Для того чтобы зваться Павлом Алексеевичем, у меня пока нет ни заслуг, ни возраста».

— Паш, если это не концерт, то что?

— Это все замышлялось для того, чтобы попробовать на большом звуке нашу музыку (песни Паши Воли и группы Stupid Band. — Ред.). Ну сколько можно в студии! Ну записали, попробовали. Уже охота с людишками как-то… В общем, это будет репетиция. А еще повод встретиться для тех, кто любит говорить: «Москва такой большой город, что мы никак не можем встретиться!»

— Ты волнуешься? Все-таки первый раз перед публикой…

— Ну это же не концерт! Я понимаю, люди придут, но что волноваться? Повеселимся. Мартиросяна вытащим на сцену, поржем. Мне же никто не платит деньги.

— Ну, волноваться можно, даже когда для мамы поешь… 

— Для мамы тоже споем. Но поводов для беспокойства сегодня нет. Бесплатно же!

— А ты вообще сентиментальный человек?

— Ну, вообще да, сентиментальный… (Едва заметно улыбается.) Но тут волноваться нечего. Я знаю, что ребята все хорошо сыграют, а я в любом случае плохо пою. Ну и что? 50 Cent тоже не умеет петь. Добрая часть тех, кто поет, не умеет этого делать. Они к тому же грустно поют, и слова плохие, и музыка такая же, но все равно все проходит отлично! Певец — Дмитрий Хворостовский, а я — часть шоу-бизнеса.

— Ты пел в детстве, в школьном хоре, например?

— Никогда и нигде. И никакой музыкой не занимался — все мимо прошло! Я отношусь к тем людям, про которых серьезные музыканты говорят: «Вот мерзавцы, нигде не учились и выступают. Как так можно?» Вот я — один из таких мерзавцев.

— Ну и как так можно?

— Да нормально, весело же! Мнение людей — это, конечно, важно. Мне интересно знать, что обо мне думают, но я-то себя лучше знаю. Движение вперед, шаг назад — называй это как угодно! Смысл не в том, чтобы срочно запеть. Я не отношусь к этому как к пению. Это времяпрепровождение, хобби — примерно как на факультатив записаться.
— То есть все несерьезно?
— Да не нужно задумываться об этом! Кто ты, зачем ты это делаешь… Каждый интересен по-своему. Одинаковая букашка, что ты, что я — перед КамАЗом, перед общим движением, перед судьбой, и через двести лет что ты, что я –– превратимся в пыль. Просто проживи с кайфом свою собственную жизнь, которой тебе отмерено мало. При этом надо понимать, конечно, что делать можно, а чего нельзя.

— А что нельзя?

— Убивать человека, унижать, давить, участвовать насильно в чьей-то судьбе…

— И ты никого никогда не унизил?

— Ну, может, унизил кого-то. Я не скажу, что я прямо такой весь добропорядочный, но если говорить о том, что происходит на Comedy — я общаюсь с этими людьми, они приходят снова и понимают, что это игра, веселье. Вопрос еще не в том, обидел ли ты человека, а просто есть люди обидчивые. Ну и что, что у кого-то песни гнилые и попсовые и я об этом рассказал? Все поржали, все же адекватные люди и понимают, для кого написаны эти песни — для таких же гнилых и попсовых людей. Им ведь тоже нужна музыка. Так же, как нужна и «элитная». Одинаково нужны кафешки на заправке и клуб «DяgileV», и кафешек нужно в сотни тысяч раз больше.

— Есть такой человек, мнение которого для тебя особенно важно?

— Родители. Но они, можно сказать, не слышали моих песен. Мама попросила матом не ругаться. А папа будет сегодня, тоже что-нибудь скажет.

— Тебя баловали в детстве?

— Мои родители — самые лучшие люди в мире. Я из обычной, нормальной провинциальной семьи. Папа и мама — рабоче-крестьянские люди, в семье прекрасные, просто отличные взаимоотношения. Воспитывали меня как всех детей — и жалели, и пороли…

— Ничего себе как всех! Меня вот пальцем не трогали…

— Ну и напрасно! Я бы тебя выпорол как сидорову козу, будь я твоим папашей.

— Так не за что было.

— А меня вот было за что! Помню, лампочки в детском саду из рогаток расстреляли так, что весь сад остался без света. Так здорово было! Его только построили, все красиво, много фонарей, а вокруг девятиэтажки. Ну, мы всем двором пошли туда и какими-то шпонками расфигачили из рогаток все лампочки. Естественно, нас забрали в «мусарню» и, разумеется, потом всех выпороли.

— Наверное, сейчас твои хулиганские наклонности выливаются в эпатаж…

— Эпатаж? Слушай, ну, может быть, я что-то говорю немного острее, чем все остальные. Ну что, я виноват, что ли, что все остальные такие культурные и правильные?

— Бывают у тебя периоды застоя, когда ничего не пишется, совсем не шутится?

— Я бы не отказался сейчас застояться на пару недель…

— И что бы ты сделал?

— Поспал бы, поел бы, слетал бы на море, съездил бы домой в Пензу, поучил бы английский, слетал бы в Европу, в Гоа опять же, там бы поплющился, и без обратного билета…

— Скажи честно, не парит, что тебя все время зовут гламурным подонком? Ну, пошутили и хватит…

— Знаешь, почему не парит? Я не люблю давать интервью, и у меня правда нет на это времени, а в большинстве случаев и желания. Так появляется дефицит информации, ставятся клейма и штампы, все это тиражируется. Но мне до этого нет дела: я не читаю газет и в Интернете не бываю, «Павел Воля» в «Яндексе» не ввожу. Что-то там пишется, что-то там происходит такое далекое от меня…

— А в Интернете ты принципиально не бываешь?

— Я очень слабый юзер. Так это называется? Иногда захожу только проверить почту. Вообще прошу, чтобы все мне распечатывали на бумажке. Писать люблю тоже рукой. Я как-то еще не перешел в мир ЭВМ, и для меня проще найти листочек и ручку, чем таскать с собой ноутбук, быть всегда на связи, и чтоб по «аське» меня всегда достать можно было. Ага, счас!

— Ну вот, кумир молодежи — и не в Интернете!

— Почему молодежи? И стародежи тоже! Все бабули — мои! Знаешь, сколько их на концертах подходит! Чаще всего говорят: «Вы так нравитесь моему сыну!» А еще кто-то говорит: «Вы так нравитесь моей маме!» Ну или папе. Я не нравлюсь никому конкретно, все ссылаются на кого-то: «Я-то нет, а вот мои — да…»

— Ты капризный?

— Вообще не капризный. Я ем что попало, сплю где придется, езжу на всем, на чем ездится. Бывают моменты, когда у меня нет денег в кармане, и меня это даже не смущает. Я очень прост в быту: я вырос в Пензе, я дворовый пацан и врубаюсь адекватно в то, что происходит в мире.

— Про тебя часто говорят, что ты болеешь звездной болезнью. Ты знаешь об этом?

— Люди могут сказать про тебя все и увидеть в тебе все, что им захочется. Вот тебе простой пример из моей жизни. Я приехал в Пензу, встретил одноклассника на улице. «Привет!» — «Привет!» — «Ну ты звезда! Зазнался!» Я говорю: «Ты дебил, что ли? Мы с тобой не виделись 8 лет и разговариваем одну минуту. Где я зазнался?  Дурак! Я к тебе бежал через пол-улицы! Перестань, рад тебя видеть, пойдем,  пива выпьем, посидим…» Он мне: «Я не могу пиво пить, у меня жена, дети, я домой пойду». Ну ладно, разошлись. Потом мне другой знакомый рассказывает, как этот одноклассник о нашей встрече сказал: «Зазнался, засранец! Пивом меня хотел купить!» Понимаешь? Как бы ты ни поступал, что бы ты ни делал, ты все равно засранец и хотел купить пивом. Это правда жизни. 

Текст: Елена Кузнецова
Фото: Павел Косолапов


Комментарии