|
|
||
Юлия Рутберг
С одной из самых востребованных актрис театра и кино мы встретились в канун ее 45-летия. Говорили о ролях, об актерской династии, а еще о мужчинах и стандартах красоты. Собственно, беседовать с Юлией можно о чем угодно — на все у нее есть философский или иронический взгляд.
Ее блистательный дебют на сцене Театра Вахтангова состоялся уже больше 20 лет назад и стал настоящим событием в театральной жизни столицы. Это тот редкий случай, когда дипломная работа студентов Щукинского училища была перенесена на большую сцену, да еще и с таким успехом. Из дочери знаменитого мима, актера и педагога Ильи Рутберга начинающая актриса моментально превратилась в «ту самую Юлию Рутберг» — исполнительницу главной роли в спектакле «Зойкина квартира». Потом были другие спектакли, кино, озвучивание и пробы себя в амплуа шоувумен. Юлия Рутберг с головой бросалась в авантюры, некоторые из них оказывались весьма рискованными — и с творческой стороны, и просто с человеческой. Так, будучи востребованной актрисой Театра Вахтангова, Юлия приняла предложение Владимира Мирзоева и сыграла жену Городничего Анну Андреевну в «Хлестакове» на сцене Театра им. Станиславского. Ее поступок был воспринят чуть ли не как предательство, тогдашний художественный руководитель вахтанговской труппы Михаил Александрович Ульянов был обескуражен и чувствовал себя обманутым. Правда, разобравшись в мотивах актрисы, быстро остыл. «Он понял, что я пошла не за деньгами, не за ерундой, а в поисках театральной стилистики. А в то время это было аргументом и вызывало уважение», — вспоминает Рутберг. Из ее творческого вечера в Доме актера вырос полноценный спектакль-кабаре «Вся эта суета», где она не только свободно общается с залом и музыкантами оркестра, но и с метафизическими персонажами вроде Чарли Чаплина. А началось с того, что она решила создать не просто моноспектакль, а театр одного актера. И без раздумий «впряглась», взвалив на себя еще и обязанности продюсера. Проект удался, потому что ей было что сказать — актерские гены, творческая атмосфера, в которой она провела детство и юность, труд педагогов, собственные наработки — эта гремучая смесь просто требовала выхода. С кем ее только не сравнивали — и с Лайзой Миннелли, и с Барброй Стрейзанд, и с Бэт Мидлер… Ее необычная внешность в сочетании с артистическим дарованием, эксцентрикой, энергией и тонкой иронией позволяют наилучшим образом выстроить и «подсветить» роль так, что она переливается всеми цветами радуги. Когда речь заходит о Рутберг, невольно представляется эстетика ар-деко — ломаные линии, острые углы, четкость и графичность — такова она сама, таковы ее роли. Неудивительно, что рядом с яркой женщиной, столь преданной работе — кто-то из критиков даже назвал ее «театральным камикадзе», — мужчинам сложно. Браки Юлии, как театральные спектакли, проходили все классические стадии: завязка — кульминация — развязка, обходясь без «долго и счастливо». От первого брака с Александром Кузнецовым, известным по фильму «Джек Восьмеркин — американец» у Рутберг сын Григорий. Распался брак и с лидером группы «Несчастный случай» Алексеем Кортневым. Сейчас актриса замужем за актером Театра Маяковского Анатолием Лобоцким. Но правильнее было бы сказать, что Юлия живет в театре и на съемочной площадке, а домой, в семью, возвращается, чтобы набраться сил, получить заряд энергии от тех, кого любит. Такова природа всех хороших артистов. — Юлия, ваша фамилия на афише — это всегда «знак качества». Как правило, спектакли с вашим участием становятся событием, как минимум, можно быть уверенным, что скучно не будет. Вы умеете правильно выбирать? — Когда человек, видя фамилию артиста на афише, думает, что, скорее всего, халтуры не будет, — это высшая награда. Но для этого нужно было буквально прожить 20 лет в профессии. Вы знаете, чем бы я ни занималась, — озвучивала фильмы, вела передачи, снималась в кино, — театр для меня оставался главным делом, я никогда не переставала играть на сцене. — Вам не кажется, что после того как в театре стали активно осваивать жанр антрепризы, в борьбе за кошелек зрителя планку как-то незаметно понизили? — Я вижу смысл антрепризы в том, что можно собрать удивительных артистов, которые при иных обстоятельствах не могли бы встретиться в одном театре. Зрителя не обманешь, если спектакль плохой, на него просто не будут ходить. Сейчас я занята в двух антрепризах — «Пигмалион» и «Ханума». «Хануму» мы сыграли уже 181 раз. Это замечательный материал — музыкальная комедия по мотивам грузинской пьесы Цагарели. Мы взяли тот перевод, который играли в ленинградском Большом драматическом театре. И постарались нигде не уронить ту высокую планку, которую задал в своей «Хануме» Георгий Товстоногов. Я уверена, что у спектаклей есть знаки, судьбы. И есть отклики, как рукопожатия сквозь время. Когда мы приехали со спектаклем в Питер, то выяснилось, что в багаж с реквизитом забыли положить кофр со шляпами. К счастью, работал БДТ, и головные уборы нам дали из оригинального товстоноговского спектакля. И мы играли в прямом и переносном смысле осененные той знаменитой «Ханумой». Это был незабываемый спектакль, и зал это почувствовал. — Помимо антреприз вы много снимаетесь в сериалах. А, как известно, мыльные оперы пекут, как пирожки, — в день по серии. Вас не смущает необходимость работать на поток? — Хочу объяснить свою позицию. Кино в нашей стране снимают мало, а качественного кино еще меньше. Однако я-то не намерена отказываться от своей профессии, и получается, что сериалы — практически единственная возможность регулярно сниматься. Но я не могу работать, если меня ничего не цепляет. «Не родись красивой», например, — лицензионный сериал, и американцы следили за тем, чтобы персонажи соответствовали своим прототипам. Но моя Кристина привнесла столько личного, что чуть не довела их до инфаркта. (Смеется.) Дошло до того, что на площадку боялись приносить любой лишний предмет, потому что я хватала его, как коршун добычу, и пускала в дело. В конце концов американцы плюнули, потому что поняли — это безнадежно. (Смеется.) Кроме того, в сериалах иногда собирается такой блистательный актерский состав, что работа становится настоящим счастьем. А если режиссер вменяем и с ним можно договориться, тогда есть шанс быть услышанной, и это дополнительная удача. — Сейчас вы снимаетесь в сериале «Игрушки». Чем вас привлек этот материал? — Тем, что в нем нет ни чернухи, ни тяжелой угнетающей «социалки». Это история про маленькую корпорацию, которая производит и продает детские игрушки. Я играю генерального директора, женщину, которая, несмотря на недетский возраст и ответственный пост, в душе осталась ребенком. И для меня важно, что это не покупной, а оригинальный сериал, а значит, там будет возможность для творчества. — Вы наделены яркой актерской индивидуальностью. И внешне вы не вписываетесь в общепринятые стандарты красоты, что для актрисы обозначает бо/льшую свободу, но и, наверное, зачастую усложняет задачу? — Когда-то Михаил Козаков сказал мне такую фразу: «Ты принадлежишь к моему любимому типу женщин — некрасивых красавиц». Красота вообще очень условна. Всякое время вырабатывает свои стандарты. Красива ли Джоконда? А таитянки Гогена? Модильяни, например, считал идеалом красоты Анну Ахматову. В свое время Марлен Дитрих, Грету Гарбо, Мэрилин Монро называли иконами стиля, и миллионы женщин пытались на них походить. Но мы ведь понимаем, что они и создали эти критерии, потому что были женщинами незаурядными. И вот это важнее, чем соответствовать навязанным стандартам. Жаль, что сейчас совсем юные девочки стремительно наращивают себе комплексы, рассматривая отфотошопленных красоток, у которых только одна задача: много и профессионально ухаживать за собой. Но жизнь-то — она гораздо сложнее устроена. И не сводится только к проблемам экстерьера… А идеал красивой женщины для меня Анна Маньяни. Кто осмелится сказать, что она некрасива в любом кадре фильмов «Мама Рома», «Человек в змеиной коже» или «Самая красивая»? — Кого бы вы ни играли, ваши героини всегда яркие, сильные и независимые. С такими женщинами рядом очень непросто, особенно мужчинам. А жизненные ситуации перекликаются со сценическими? — У меня прекрасные отношения с мужчинами, и они сохраняются таковыми, несмотря на то что жизнь вокруг нас меняется, и мы сами меняемся вместе с ней. Я не рассматриваю мужчин исключительно как сексуальные объекты, меня не терзают скрытые комплексы. Для меня важно прежде всего то, что мужчина представляет собой как собеседник, как человек, как художник… И мужчины платят мне взаимностью. Мне, если честно, даже представить себе сложно, что противоположный пол может воспринимать меня так утилитарно и однобоко — только как сексуального партнера. Наверное, мне невероятно везло в жизни, и мне встречались только такие мужчины, которым была важна я сама по себе. И поэтому я всегда была счастлива. — Вы родились в потомственной актерской семье. Бабушка — танцовщица, дедушка — артист балета, мама — музыкант, папа и вовсе не нуждается в представлении. Артистическая атмосфера не могла не повлиять и на вашего сына Григория. Кем он стал? — Гриня просто хочет быть нормальным человеком. (Смеется.) По сути своей он, конечно, лицедей. Он окончил институт рекламы, но я думаю, что он будет заниматься чем-то другим. Сейчас увлекся фотографией, и вообще он в поиске. Он не любит толпу, с детства не любит ходить с нами в шумные и многолюдные актерские компании. Говорит: «Мам, ну что я там буду делать? Тебя все знают, а меня? Чтобы каждый второй говорил: «Ой, Гришенька, как ты вырос!» Он, конечно, никуда не денется от этой атмосферы, в которой вырос и которая проросла в нем. Он очень любит и моих, и Толиных друзей (друзей мужа Юлии Рутберг — актера Анатолия Лобоцкого. — Ред.), друзей отца, бабушки и дедушки, но он в отличие от нас всех как-то более укоренен в эту действительность, очень трезво воспринимает жизнь. Я сама очень долго порхала, едва касаясь земли кончиками носков. Чувствовала себя такой возвышенной и неземной — прямо как «Девочка на шаре» Пикассо. И только вот последние годы я «приземляюсь». — Вам тяжело дается погружение в прозу жизни? — Да, но я понимаю, что ко многому надо относиться хладнокровнее. Учусь быть спокойнее и мудрее. У Григория Горина барон Мюнхгаузен говорит: «Улыбайтесь, господа!» Я думаю, что это очень важно — вовремя улыбнуться. Не засмеяться, не расхохотаться, а именно улыбнуться. Это действует как противоядие, как прививка. Так что если бы кто-нибудь спросил у меня совета, как обрести гармонию, примириться с жизнью, я сказала бы то же самое: «Улыбайтесь, господа, улыбайтесь!» — 8 июля вам исполняется 45 лет. Как относитесь к своему возрасту? — Философски. — А как собираетесь отмечать свой юбилей? — Не отношусь к этому событию как к юбилею. Отмечать собираюсь импровизированно — на кинофестивале «Орленок» в городе Туапсе под девизом: «45 — баба ягодка опять!» (Смеется.) ТЕКСТ: ЯНА ЗОЛОТОВИЦКАЯ ФОТО: ВЛАДИМИР ШИРОКОВ КомментарииВ России — другие статьи: |
Добавить комментарий