|
|
||
С чем не шутит Александр Пушной
Популярный телеведущий считает себя образцово-показательным семьянином, отказывается носить костюмы и жалеет, что не умеет шутить так, как его бабушка.
Александр Пушной предложил сделать интервью в Театре на Малой Бронной – утром, перед съемкой программы канала СТС «Хорошие шутки», где он выступает в роли музыкального соведущего Татьяны Лазаревой и Михаила Шаца. Оказалось, что ему нужно кое-что доделать для конкурса, в котором лица известных людей изменяются до неузнаваемости: «Будем совмещать неприятное с бесполезным». Неприятное – это всё, что Александру приходиться делать не с музыкой, а бесполезное – собственно, наше интервью. «Я не понимаю, что за истерия последнее время творится вокруг меня, – как бы сам с собой рассуждает Пушной. – Какие-то бесконечные интервью, фотосессии…» К слову, о фотосессии. Александр сразу предупредил, чтобы мы ни в коем случае не наряжали его в костюмы, не подкрашивали ему глаза и уж тем более ничего не пытались изменить в его прическе. «Сейчас я покажу вам, как за 10 секунд делается моя фирменная укладка». Он наклоняет голову, руками взлохмачивает волосы, которые после сна даже не пытался причесать: «Всё. Очень удобно, и волосы в глаза не лезут!» Вообще рассказывать о Пушном без ремарок сложно: каждую свою фразу он сопровождает эмоциональной жестикуляцией. И на интервью, и на съёмке Александр постоянно гримасничал и откровенно дурачился. А мы ему в этом не мешали и не взяли на фотосессию ни одного костюма. – Александр, чем костюмы-то вам не угодили? Вы же снимаетесь в «Хороших шутках» во фраке. – Фрак – единственная приличная вещь в моём гардеробе, которую не стыдно надеть на съёмку. А в обычной жизни я не хожу в костюмах! Поэтому не понимаю, зачем гламурные журналы устраивают фотосессии, где человека наряжают так, как он в жизни сам не оденется. Кому это надо?! — А на улице вас уже узнают? Или в жизни вы совсем не такой, как на экране? – Если человека два года показывать по телевизору, то его по-любому начнут узнавать и в жизни. Это не всегда бывает приятно. Вот недавно был в Новосибирске у родителей, летел обратно. Меня в аэропорту девчонки узнали и шепчутся: «Он? Да, нет… Тот такой высокий, красивый, а этот маленький, толстый. Точно не он!» Я отвернулся, ссутулился: пусть уж точно буду не я. Меня вообще не парит, как я выгляжу. Если бы не жена, которая с боями заставила меня купить всё, что на мне сейчас надето, я бы ходил черти в чём. – Вы всегда ходите по магазинам вместе с женой? – Конечно, я – спонсор, Таня – продюсер. Она выбирает – я покупаю. – С Татьяной вы познакомились уже в Москве? – Нет, в Новосибирске, на панк-фестивале. Вот почему все делают большие глаза, когда я это рассказываю?! Люди, наверное, сразу представляют меня такого небритого, с хаером, её тоже небритую, с хаером… На самом деле мы там работали: я звук ставил, а Таня занималась оформлением сцены – она дизайнер. Я как-то легко и ненапряжно начал с ней общаться. Это при моих-то проблемах с противоположным полом. Девушки ведь меня всегда стороной обходили – боялись. Я же в юности играл в агрессивной панк-группе с названием «Обледенение», которая пела песню «По реке плывут нечистоты». – Вам важно, что думает жена по поводу вашей работы? – Я считаю, что у нас с Таней все зашибись именно потому, что я – дальтоник и ничего не понимаю в Таниной работе, а у нее нет слуха, и она ничего не понимает в моей. Никаких расхождений во мнениях! Мне кажется, чтобы не возникало проблем в совместной жизни, людей в первую очередь не должно ничего раздражать друг в друге. Все эти восторги – каждый день, как праздник! – это все ерунда полная. С человеком должно быть комфортно. Точка. – И давно вам друг с другом комфортно? – Сегодня какой год? 2007. Познакомились в 96-ом году, в 98-м поженились. Значит, уже 11 лет. Много, однако! По современным меркам, когда модно за два года пять жен… — Хотите сказать, что вы не модный? — Да, я не модный. Я отличный семьянин. У меня сын растет – я ему пример подаю. Вообще считаю, что мода – это опасная вещь. Я не хотел бы быть: «Вау! Открытие года! Открытие тысячелетия!». А потом, через пару лет: «Упс... Закрытие года, закрытие тысячелетия». Лучше сидеть тихонько и делать то, что тебе нравится. – Вы всегда делаете только то, что вам нравится? – Стараюсь. Конечно, существует мой сайт, где я выкладываю песни. И это как раз то, что мне особенно нравится делать. Но я делаю это от случая к случаю: есть идея – есть песня. И существует работа. Вот, например, как сейчас: мне нужно размалевать звездные рожи, и, несмотря на то, будет ли меня отвлекать корреспондент журнала HELLO!, пойду ли я сейчас обедать на час, а вернусь через пять, эти рожи будут размалеваны к сроку. Потому что работа – это ответственность. И за это я получаю деньги. – Не очень серьезная работа для сына ученых, закончившего физический факультет, подававшего большие надежды в науке… Как родители относятся к тому, чем вы занимаетесь? – Они уже давно махнули на сына рукой. Мама поняла, что из меня не выйдет великого пианиста, как она мечтала, и успокоилась. Летом смешной случай был. Валялся я в Новосибирске с простудой и от нечего делать сочинял песни. Знаете мою «Про герлу»? Нет? Рассказываю. Сюжет в Интернете подсмотрел – какая-то девушка в резюме написала: «Движение вперед и карьерный рост – это очень хорошо для меня». Мне эта строчка понравилась, и я продолжил: «Очищенный гранат, свежевыжатый сок – это очень хорошо для меня. Нужные друзья, элитарный круг – это очень хорошо для меня» и так далее. Ну а припев у песни был: «Все остальное — фигня-ня-ня-ня». Есть, правда, версия со словцом пожестче. Но суть не в этом. Когда я записывал припев, зашла мама и сказала: «Саша, мне надо с тобой серьезно поговорить. Когда ты был маленьким мальчиком, слушал хорошую музыку. Потом подрос и стал слушать другую музыку, и она мне не нравилась, но я надеялась, что с возрастом это пройдет. Но теперь… Саша, это просто ужасно!» Ну и все в таком духе... Пришлось объяснить, что я от имени персонажа такие слова произношу, сам так не выражаюсь. – Значит, чувство юмора у вас не врожденное, а приобретенное? – Кто вам сказал такую глупость? Нет у меня никакого чувства юмора! Очень хотел бы, чтобы оно передалось мне по наследству. Например, от маминой мамы. На свое 90-летие она спела песню: «Не надо печалиться, вся жизнь позади, вся жизнь позади, не надейся, но жди». Или на днях выдала: «Съела борщ, царство ему небесное». Вот это я понимаю – чувство юмора! А у меня так, одни попытки. – Недавно вы стали ведущим научно-популярной программы «Галилео». Этим мама довольна? – Да, теперь ей есть чем гордиться. Но мы по ходу дела всё равно ушли от серьезности, что, кстати, маму разочаровало. Всё-таки, когда я не дурачусь, меня не воспринимают – потому что это как бы уже и не я. Все знакомые, кто видел первые выпуски, спрашивали: «Слушай, это ты?» – Признались, что это вы тот серьезный человек? – На этот раз пришлось… – Так, может быть, и костюмы скоро начнете носить? – НИ-КОГ-ДА!
Текст: Евгения Оралова КомментарииВ России — другие статьи: |
Добавить комментарий