|
|
||
Режиссер Дмитрий Месхиев – наследник по прямой
Известный кинорежиссер пригласил HELLO! в свою петербургскую квартиру, чтобы поговорить о преемственности поколений, и о том, как работать с друзьями. «Режиссер — профессия непубличная, и я до сих пор удивляюсь, когда меня узнают на улице» Киностудия «Ленфильм» для него — привычное, «свое» место с детства. И 43-летний Дмитрий Месхиев работает здесь более четверти века. Просто рано начал — сразу после школы. «Конечно, меня устроили по блату», — смеется он. И не врет. Месхиев из модного ныне поколения детей знаменитых родителей, прославивших в советское время отечественное кино: Михалковых, Бондарчук, Тодоровских, Янковских, сыновей Хейфица... Отец Дмитрия Месхиева — Дмитрий Месхиев-старший — был одним из лучших кинооператоров страны. «Дама с собачкой», «Полосатый рейс», «Монолог», «Звезда пленительного счастья» — вот далеко не полный перечень операторских работ его отца. О том, что сам он хочет быть режиссером, Дмитрий понял еще в школьные годы. Бог его знает, почему. Наверное, потому, что режиссер — человек на площадке главный. А потом был ВГИК. Мастерская Марлена Хуциева. И первые фильмы: «Гамбринус» по Куприну, «Циники» Мариенгофа с Дапкунайте и Розановой, «Над темной водой» с Абдуловым и Кузнецовым. О Месхиеве начали говорить. Сначала прибавляли — младший, но скоро он стал просто Дмитием Месхиевым, молодым, ярким режиссером. Пришли призы и признание. Фильм «Свои» в 2004 году стал сенсацией Московского кинофестиваля. Когда Алан Паркер вручил Месхиеву главную награду, многие вдруг с удивлением поняли, что Месхиев вырос и стал режиссером, определяющим стиль современного российского кино. Но Месхиев человек неуемный. Это с виду он сдержанный и даже неприступный — в его голове масса грандиозных планов. Вот и в этом году он уже успел выпустить фильм «Семь кабинок» и открыть на паях с друзьями ресторан в центре Петербурга. — Похоже, вам повезло — мало кто с друзьями может вести совместный бизнес. — Когда твой друг становится партнером, нужно и важно понимать, что для тебя ценнее — дружба или бизнес. Я готов потерять партнера, чтобы не потерять друга. Хотя и был неоднократно обманут друзьями и партнерами. И даже несколько лет назад решил, что все буду делать один. Но ведь плохое забывается, да? (Смеется). — Но кино — особая штука. Даже если невозможно окружить себя только друзьями, хорошо бы работать просто с приличными людьми. — Я не помню, чья это форма, но она мне очень нравится: мы проживаем не рабочее время — мы жизни проживаем. А если посчитать наши командировки, то это целые годы, проведенные вместе. А я не хочу проживать годы с неприятными мне людьми. Может быть, и я для кого-то неприятный, но я стараюсь подбирать людей одного поля, чтобы нам было предельно комфортно друг с другом. Это касается и артистов, и съемочной группы. К тому же мы ведь играем в кинематограф. Это такое полу-искусство, полушоу-бизнес. Мы не спасаем жизни. Мы занимаемся балаганом, развлечением, зрелищем. И делать из себя Александра Матросова и каждый день идти на съемочную площадку как на подвиг, мне кажется, не стоит. — Говорят, что с вами работать нелегко. И накричать можете, и крепким словом приложить... — Так говорит тот, кто на съемочную площадку попал случайно. Люди, которые работают со мной много лет, знают, что половина моих грозных фраз — только шутка. Я, кстати, и извиняться умею. Больше скажу: я иногда артистов перед съемкой заставляю вставать перед собой на колени и давать мне взятки, 10 рублей, например. — Зачем? — Взятка. Чтобы я хорошо их снимал. Это игра. — Надо было денег попросить за хорошее интервью! А если серьезно, часто людям со стороны кажется, что дети известных родителей проходят особое посвящение в профессию. Быть может, папа тоже сажал вас в детстве на колени и говорил: знаешь, сынок, кино, это такая штука... — Конечно, никто никого не сажает на колени, не гладит по голове и не говорит: кино надо снимать вот так... Но дух передается с рождения. Все киношники хотят, чтобы их дети не пошли в кино. И все дети идут в кино. Все. И я не хотел, чтобы мой сын пошел в кино. Я так радовался его мечте поступать на факультет журналистики, быть спортивным журналистом. Но однажды он пришел и сказал: «Папа, я хочу быть кинооператором» — я так и упал со стула. — 90-е, когда вы начинали, называют потерянными годами для нашего кино, временем спада и мелкотемья. Вы на себе все это ощутили? — Денег не было. Кино не было. Перспектив не было. Поколения не было. О каком крупнотемье говорить, когда была великая депрессия в государстве и мы сами не понимали, на каком свете мы находимся? И о чем снимать кино, мы тоже не понимали. Со своим продюсером и другом Сережей Мелькумовым я сделал пять фильмов, не считая каких-то клипов и даже видеоэротического журнала. Но надо было либо из профессии уходить, либо снимать эту гадость... Ведь в кино есть закон: чем больше его снимается, тем больше появляется хороших фильмов. В кино качество зависит от количества. Из ста фильмов может быть десять хороших. А сегодня много молодых режиссеров. И, на мой взгляд, довольно талантливых. Они уже пихают в спину, и это очень подстегивает. — Вам важно, как складывается судьба картины после премьеры? — Я, конечно, хочу, чтобы мои фильмы смотрели. «Свои» показывали по Первому каналу перед 9 Мая в прайм-тайм, и люди смотрят — мне это важно. — Кроме полнометражных фильмов вы сняли несколько сериалов для центральных каналов. «Линия судьбы» и «Принцесса и нищий» имели хорошие рейтинги. Зачем вам сериалы? Ищете новых впечатлений? — Конечно. Это две разные вещи — снимать электронное кино и экранное кино. Мне было интересно — что такое снимать сериал. И я открыл для себя много нового. Многие молодые режиссеры начинают с сериалов, и это хороший тренинг. Это, конечно, в чистом виде бизнес. Большое кино тоже бизнес, но — с творчеством. Я не беру арт-хаус. Все у нас в кино будет в порядке, все поделится. Будут те, кто занимается арт-хаусом, и те, кто делает коммерческое кино... Нам просто надо дать время, мы ведь только поднялись на ноги после 15-летнего стопора. — Они помогают. Меняется отношение людей. И коллег, и чиновников, и бизнеса, и профессионалов. Хотя я до сих пор удивляюсь, когда меня узнают на улице или в какой-нибудь конторе. Все-таки режиссер — профессия непубличная... — Ваш дом открыт только для близких друзей, вы не любите говорить о своей частной жизни, не рассказываете о детях… — Дети живут отдельно. Старший сын. Сын и дочь... Я, правда, не хочу о них говорить. Но я хороший отец. Я уделяю им много времени. У меня правильные отношения. Я, можно сказать, трепетный папа... — Мало кто знает, что режиссер Дмитрий Месхиев любит хорошо поработать, а потом взять ружье и — на стрельбище. Что это за страсть такая? — Это и спорт, и компания, и общение. Стреляю из ружья по летающим тарелочкам и стреляю неплохо. Но в соревнованиях редко участвую. Стрельба — очень эмоциональный вид спорта, мне нравится азарт. Я переключаюсь, и это дает моей душе нужный отдых. — Кто вас научил держать оружие в руках? — Папа. Он на охоту ходил. И я теперь езжу в Псковскую область. Правда, шкуры убитых медведей на полу не держу, потому что у меня аллергия. Но я охотник-едок. Все, что стреляю, я потом ем. У меня вся морозилка забита кабанятиной, лосятиной, утками... — Недавно на экраны вышел ваш новый фильм «Семь кабинок»... — Да, это криминальная комедия. Мы хотели сделать такое гламурно-трэшевое кино, молодежную картину. Городское кино. Для студентов. Легкое, ироничное... Но всеми мыслями я уже в новом проекте. Это будет большое историческое кино про Степана Разина. — Кому достанется главная роль? — Мы уже утвердили Алексея Гуськова. Это должен быть фильм в жанре экшн. Как я шутливо для себя определяю — фильм «Трое», но с зачатками разума. С битвами, с массовкой. Разин был очень непростой личностью, и здесь можно очень серьезно покопаться в технологии власти. Интересно же... — А начинать на каждой картине все с нуля интересно или страшно? — Я, конечно, хорохорюсь, но мне страшно. (Смеется). Текст: Ника Стрижак Фотографии к статье
* Нажмите, чтобы увеличить КомментарииВ России — другие статьи: |
Добавить комментарий