|
|
||
Максим Леонидов
У него и так было все, о чем можно мечтать: любимое дело, умница жена и маленькая дочка. Для полного счастья не хватало только сына. И этой весной у Максима родился мальчик. HELLO! Отправился к музыканту в дом под Санкт-Петербургом поздравить с рождением малыша.
Кто-то знает его как участника знаменитого квартета «Секрет», кто-то, помоложе, помнит обаяние уверенного в себе автора песни «Девочка-видение», кто-то видел его на сцене театра. Но при его немалом послужном списке Максим Леонидов не из тех, кто мозолит глаза. Зато он явно из тех, кого запоминают. Прославившись как участник «Секрета», он не захотел пожинать плоды успеха, ему важнее было найти свой путь. Поэтому, когда Максим понял, что «Секрет» исчерпал себя, он уехал вместе с первой женой в Израиль за новой жизнью. Но вскоре вернулся – в никуда, ни с чем, уже один, и продолжил поиски себя на родине. Снова добился успеха как музыкант. Женился во второй раз. Однако счастье опять оказалось иллюзорным. Но, как известно, кто ищет, тот находит. Максим говорит: «Реальность – это то, что мы сами создаем. Мы раскрашиваем ее своим отношением». Сегодня его реальность похожа на рисунок радуги: он женат в третий раз, живет с любимой семьей в большом красивом доме в пригороде Санкт-Петербурга, имеет роскошь заниматься только тем, что нравится. Этой весной у него родился сын. Разве можно желать большего? От Максима и его жены Саши исходит такое заразительное умиротворение и спокойствие, что хочется остаться в этом светлом, уютном доме – увязнуть в мягком диване, засидеться за чашкой чая на кухне. Маленькая кудрявая Маша наполняет дом смехом и топотом, крошечный прехорошенький Леня образцово-показательно спит в колыбельке. У этих детей нежная, приветливая мама и мудрый, спокойный папа. У дверей пес – нет, не на цепи и совсем не злой. Ласковый, с дружелюбно свисающим ухом. Впрочем, этой идиллии сторожевая собака и ни к чему – кажется, что им совсем нечего бояться. – Максим, в интервью 15-летней давности вы сказали, что лет в 45 видите себя в загородном доме отцом двоих детей. Получается, совершенно точно предвидели. – Мне всегда этого хотелось. Другое дело, что от одного желания оно еще не появляется, к этому надо прийти – не столько материально, сколько внутренне. – Когда родилась Маша, ваш первый ребенок, вам было 42. Позднее отцовство – это позиция или обстоятельства? – Мне кажется, что это правильно: в молодости я не хотел никакого отцовства. Когда мы жили с Ириной (актриса Ирина Селезнева. – Ред.), моей первой женой, мы оба занимались карьерой, у нас был союз единомышленников, и задачи рожать детей не стояло. Потом, когда я приехал из Израиля в Россию и женился во второй раз, все было неустроенно. Я ведь вернулся на пустое место: ни квартиры, ни денег, надо было выживать и заново все доказывать. Я думаю, что если бы тогда появился ребенок, мне бы было не до него. А сейчас… В моем нынешнем возрасте русские дворяне уезжали в деревню, вся суета сует у них оставалась позади, они жили в имении, где и наслаждались охотой, рыбалкой, воспитанием детей, молодой женой. – У вас с Сашей разница в 18 лет. Вы ее ощущаете? – Поначалу немножко ощущал, шла притирка. Но мы чувствуем одинаково, и это самое главное. Если люди настроены на одну волну не только химически, как мужчина и женщина, но и мировоззренчески, то разница в возрасте не важна. – Сашу вы впервые увидели на сцене. Вам понравилась актриса или женщина? – Наверное, сочетание. Театр – это такая удивительная вещь, он как увеличительное стекло. Иногда ты видишь очень красивую девушку, но она выходит на сцену и пропадает, потому что посредственность побеждает красоту, все становится мелко, неинтересно. А когда Саша вышла на сцену, я увидел девушку с присутствием: это была артистка. А если добавить к этому красоту, изящество, роскошный костюм – множество юбок, каблук… Конечно, меня все это заворожило. И она еще пару раз на меня посмотрела – артисты же знают, кто приходит на спектакль. И я подумал: смотрит – надо познакомиться. – Долго длился период ухаживания? – Долго, потому что я не торопился, у меня не было задачи быстренько ее заполучить. Я дал Саше время привыкнуть ко мне. Мы же собственного возраста не ощущаем, а для нее я был все-таки незнакомый дядька, который стал оказывать внимание, и она не очень понимала, как меня называть – на «ты», на «вы»… В общем, были свои нюансы, и я не спешил. А однажды я как-то привез ее домой и сказал: «Саша, все! Я неприлично долго за тобой ухаживаю!» – Сколько времени на тот момент прошло? – Месяца три. Она сказала: «Неприлично долго? Да за мной ухаживали по году!» Я ответил: «Ну а я никогда не ухаживаю по году, поэтому сегодня ты остаешься у меня». Она немножко оробела. Но я разжег камин, приготовил ужин, спел ей все свои песни, Саша осталась… И клетка захлопнулась! (Смеется.) – Перед тем как вы встретили Сашу, не было ощущения, что вы уже никогда не женитесь? – Не было. Я был заточен на то, чтобы создать семью, для меня это было важно. Я искал и нашел. – С бывшими женами Ириной и Анной вы поддерживаете отношения? Остались друзьями? – Нет, у меня так не получается. Да и к лучшему. И так от прессы было несколько «подарков». Когда я женился и уже Маша у нас родилась, написали, что я продолжаю встречаться с Аней. Знаете, бывают статьи, в которых лишь три слова правды, но чтобы так, да с прямой речью… – Максим, вы были женаты три раза, и все три раза на актрисах. Вас привлекает такой тип женщины? – Наверное, нам есть о чем поговорить, потому что одна профессия. Я видел очень красивых женщин зубных техников, но я не очень себе представляю, как мог бы жить с зубным техником. Вот она приходит с работы и начинает рассказывать: «Сегодня была киста, очень сложная…» – и что я на это могу сказать? А тут, поскольку профессия общая и к тому же я старше, могу дать дельный совет. И потом актриса актрисе рознь. Саша – уникальная и удивительная: она по профессии актриса, а по внутреннему содержанию совершенно нет. Бывают «актрисы актрисовны». Так же как и мужчины. Это неплохо, это просто типаж такой. Я сам когда-то был похож на такого человека, видимо, в силу подражательства. Но я тогда был еще молодой. Потом понял, что это не я. – На это повлияли какие-то обстоятельства? – Это такой долгий процесс, смысл которого в постижении самого себя. Когда ты поймешь, какой ты на самом деле, ты успокоишься, перестанешь подражать кому-то другому и станешь самим собой. Это потрясающее чувство, когда ты успокаиваешься – теряешь множество страхов. А до этого момента ты зависишь от множества мнений – друзей, прессы… – Кому вы подражали? – Очень многое формирует человека. Начиная с педагогов в театральном институте, которые во время учебы что-то такое из тебя тащили, о чем ты не подозревал. И вот тебе кажется, что ты действительно такой, как Иван Карамазов, и потом требуются время и усилия, чтобы ты очистился и снова стал самим собой. Потом в твоей жизни появляется «Секрет», и ты становишься Максимом Леонидовым – членом бит-квартета «Секрет», и потом от этого тоже нужно вылечиться. Потом происходит «Девочка-видение», и вот ты уже питерский романтик, и нужно время, чтобы ты сказал: «Ни фига! Я другой!» Все это останется со мной, это опыт, но я – другой. Сейчас мне не нравится, что все вокруг говорят: «Леонидов такой семьянин, такой отшельник…» – А вы действительно отшельничествуете? Вот чем вы живете изо дня в день? – У меня бывает студийная работа, съемки, спектакли, концерты. А если работы мало, то я стараюсь быть дома. Сейчас, с рождением второго ребенка, это значит все время быть на подхвате. Отвожу Машу в детский сад, забираю ее оттуда, в перерыве заезжаю в магазин… Потом надо что-то приготовить. Сейчас готовлю в основном я. Но я люблю это, никакую хитрую еду я не делаю, но сварганить суп или котлеты могу. – Что сегодня на обед? У вас очень вкусно пахнет в доме. – Сегодня я приготовил жаркое из телятины. Кроме всего прочего я регулярно хожу в спортзал, с собакой надо погулять днем, вывести в поле. У Степана есть вольер на заднем дворе, но он там редко бывает. Я старался ему привить навыки сторожевой собаки, но после больших мучений тренер ко мне подошел, обессиленный, и сказал: не получится, нет врожденной агрессии, он до старости будет щенком. – Собаки похожи на хозяев. На кого из вас он похож? – На обоих. – То есть вы не боец, предпочитаете плыть по течению? – Сложно сказать. Если у меня есть мотивация, я буду драться, но если мне все равно, я сражаться не буду. Мне очень важно знать, ради чего я это делаю. Мне вот говорят друзья: сходи к продюсерам такого-то канала, они же тебя знают, тебя пригласят в какой-нибудь проект. А я спрашиваю: зачем мне это нужно? Ну вот я буду вести программу и зачем? Затем, чтобы меня потом звали конферировать свадьбы и дни рождения? Я не хочу, это не мое. Или чтобы стать персонажем светской хроники и ходить на презентации духов? – Ваши песни были такими легкими и, как теперь кажется, заведомо успешными. Вы знаете, как написать хит? – Уже не знаю. Когда-то мне казалось, что знаю. Но я написал «Девочку-видение», «Не дай ему уйти», еще несколько песен. А потом все изменилось, все это стало неинтересно. Меня Гребенщиков затащил в Индию, и я приехал совсем другой. – Что там такое с людьми случается, что они возвращаются другими? – После Индии я стал по-другому себя ощущать. Дело даже не в музыке, важно послание, которое ты несешь, – вот оно изменилось. Текст: Елена Кузнецова Фото: Kirill Nikitenko Фотографии к статье
* Нажмите, чтобы увеличить КомментарииВ России — другие статьи: |
Добавить комментарий