|
|
||
Константин Лавроненко: любовь как смысл жизни
Он — первый русский актер, получивший «Пальмовую ветвь» на Каннском кинофестивале. Призом была отмечена его роль в фильме «Изгнание», российская премьера которого состоялась неделю назад.
Он не мелькает на тусовках и не раздает интервью без повода. Может, поэтому о Константине Лавроненко известно не так много. Родился в Ростове-на-Дону, после армии отправился в Москву поступать на актерский. Окончив Школу-студию МХАТ, был принят в труппу «Сатирикона», позже играл в проектах «Творческих мастерских» и «Нового европейского театра». А потом из профессии ушел, как думал — навсегда, поскольку в театре разочаровался, а кино долгие годы его игнорировало. Константин даже решил, что у него «абсолютно не киношное лицо». Однако спустя почти 20 лет простоя он сыграл в «Возвращении» Андрея Звягинцева и вскоре уже купался в овациях Венецианского кинофестиваля — этот фильм в 2003 году получил там сразу двух «Золотых львов». Лавроненко стал мировой знаменитостью и начал сниматься не только у нас, но и на Западе, а после роли в «Изгнании» им заинтересовались такие мэтры, как Спилберг и Фридкин. Актера с трудом удалось заполучить на три часа для фотосессии и разговора. Он только что вернулся со съемок из Екатеринбурга, а через день уже улетал в Норвегию для работы в новом проекте. Кстати, человеком Константин оказался совсем не пафосным, правда, довольно закрытым, но в общении очень приятным, и главное — невероятно по-мужски обаятельным. Даже странно, что кинорежиссеры до сих пор не увидели в нем классического героя-любовника — женская аудитория была бы точно покорена! — Неужели правда вам ни разу не предлагали сыграть героя-любовника? — Ни разу. Я возмущен! Ух как бы я там развернулся! (Смеется.) — Вам 46 лет, но до успеха «Возвращения» публике ваше имя было не известно. Ощущали себя непонятым гением? — (Смеется.) Нет. Да я и понятым гением сейчас себя не ощущаю. Просто пока актер не успокоится, он ничего не сыграет. Однажды я услышал восточную мудрость: когда озеро спокойно, то можно увидеть, как плавают рыбы, колышутся водоросли, что лежит на дне, а если вода взбаламучена, то и видна лишь одна муть. Так же и в нашей профессии: если человек на сцене или экране спокоен, ясен — это завораживает, приятно наблюдать, как он переживает глубинные, большие чувства. А если он суетится, очень хочет что-то показать, то на такое сотрясание воздуха смотреть невозможно. И чем раньше актер это осознает, тем больше шансов у него состояться. Но это обычно происходит уже после 30. Со мной так и произошло, а в 42 было «Возвращение»… — …и через три года — «Изгнание». Но как-то вы сказали, что уверены, будто отношение к «Изгнанию» будет неоднозначным. Почему? — Ничего странного в том, что кто-то картину не примет, кто-то не поймет, нет. Ведь фильмы Звягинцева не для торопящихся куда-то людей, а для тех, кто хочет идти вместе с героями, пытаясь раскрывать сюжет сам. Это другое кино, не лучше и не хуже — просто другое. Оно не веселит, не забавляет, а требует труда, размышления, и некоторые такие фильмы не любят. Это абсолютно нормально, раз даже ведущие мировые журналы разделились: одни «Изгнание» воспевают, а другие растирают по полу. — Может, потому, что фильм о смысле жизни, который у каждого свой? — Конечно, конечно… Поэтому в кинозале истиной для каждого станет только его собственное восприятие. — А в чем смысл жизни для вас? — Не буду ничего изобретать — наверное, в любви. Потому что все-все-все от любви, куда ни глянь — и твоя собственная жизнь, и дети, и работа… И если любви нет, тогда ни в чем нет смысла. Это могу сказать точно. — Героиня «Изгнания» лжет мужу, что беременна от другого, и почему она это делает, разобраться сложно. Но это — кино. А для вас в отношениях между мужчиной и женщиной больше очевидного или непредсказуемого? — Если говорить о фильме, то там никто никому не лжет; а для меня, думаю, и того, и другого в одинаковой степени. В юности неожиданностей, конечно, было больше. Помню, как однажды меня охватила безумная ревность, трясло от ярости, буквально земля уходила из-под ног — я даже не представлял, что такое возможно. Это произошло, когда случайно открылось, что за моей спиной кое-что происходит. А я-то, наивный, думал, что все так замечательно. Вот оно — женское коварство, вот она — непредсказуемость! Хотя сейчас ясно, что к любви это не имело никакого отношения, а было простым мужским эгоизмом. Ведь настоящая любовь — это когда ты ничего не требуешь взамен. — В вашей жизни были ситуации, созвучные с сюжетом картины? — Не было. Но, готовясь к эпизоду, актеру вовсе не обязательно вспоминать что-то пережитое. Я убежден, что в характере человека в разной мере есть вообще все-все, просто актер в нужный момент должен какие-то вещи сделать более явными, а какие-то приглушить. Иногда мне даже были необходимы сила и смелость, чтобы достать из себя что-то совсем неприятное. И тогда с меня будто кожа сползала, а под ней я оказывался другим и очень удивлялся, познавая себя. Так на «Изгнании» я обнаружил в себе гордыню и эгоизм как пороки. Я и раньше чувствовал за собой это, но успокаивал себя: «Ну, все-таки я хороший… все-таки это не так страшно…» А тут все стало ясно. — Наверное, вы преувеличиваете, ведь гордецы и эгоисты вряд ли способны прожить в одном браке долго, а вы женаты уже почти 20 лет. — (Пауза.) Ну и у нас с женой бывало совсем не просто… Случались периоды непонимания, моменты на грани разрыва, когда казалось, что абсолютно все закончилось. Но как-то удалось с этим справиться, все пережить вместе, а потом пришел другой этап отношений. Хотя, конечно, жить со мной тяжело, я даже называю себя — «крупный рогатый скот», потому что по году я Бык, а по месяцу Овен. Но дело не только в зодиаке — во мне упертость колоссальная. У меня сложились какие-то личные взгляды на жизнь, неизменные убеждения. Например, работая в театре, я знал, что никуда не уйду, хотя это почти не приносило дохода. И если говорить о родных, то им оставалось только терпеть. Особенно жене. Я понимал, что какой-то другой человек — более сильный и менее любящий — давно бы послал меня куда подальше, а она терпит. И это заставило меня наконец трезво сказать себе: в жизни нужно удерживать баланс своих духовных поисков и физической составляющей. То есть нельзя отгораживаться от социума, и даже если ты посвящаешь себя чему-то, необязательно становиться отшельником, «жить в пещере». Как раз в это время приятель предложил мне попробовать себя в ресторанном бизнесе. Я ушел из театра, стал вначале замом управляющего в ресторане, потом — управляющим. И хотя появились деньги и определенное ощущение свободы, через полтора года я уволился — не мое это. А тут и кино возникло в моей жизни. — Домашние изменили отношение к вам после ваших триумфов в «Возвращении» и «Изгнании»? — Нет. Это я, если они меня не слушаются, иногда в шутку стучу кулаком по столу: «Что?! Да как вы смеете!!!» Правда, дочка Ксения в последнее время стала еще больше сокращать дистанцию между нами, хотя у нас с ней и так очень теплые отношения. Рассказывает, если кто-то из друзей говорил ей, что видел передачу про меня или читал статью, — наверное, гордится мной. (Улыбается.) Ей скоро 17, заканчивает школу. Актрисой она не бу- — А вы, значит, другого занятия для себя в жизни не представляли? — Сколько я себя помню — с трех лет — я хотел быть не летчиком, не капитаном дальнего плавания, а артистом. Близкие мне рассказывали, что когда по телевизору выступал Аркадий Райкин, я сразу повторял за ним какие-то фразы, причем очень похоже. Но в драмкружок пошел только лет в 14. До этого то музыкой занимался, то разным спортом. Мой ростовский друг по спортивной секции, узнав, что я собираюсь ехать поступать в театральный, с такой издевкой смеялся: «Ты — в Москву?! На артиста?!» Я ничего ему тогда не ответил, а только подумал: «Ну что ж, посмотрим…» — И теперь вы не просто актер, а уже попали в историю. Что чувствуете, осознавая это? — Да ничего особенного не чувствую. Приятно, конечно, но башню, надеюсь, не сорвет. По крайней мере, пока каждое утро с дифирамбов себе перед зеркалом не начинаю. Если иногда хочется загордиться-загордиться-загордиться, то, как только это желание приближается, я от него уворачиваюсь. К тому же друзья сразу намекнут, если что-то такое со мной начнет происходить. Правда, дочке своей недавно сказал: «Ну вот, Ксюш, фамилию свою ты в энциклопедии уже прочитаешь». И все-таки, когда говорят про историю, я понимаю, что ничего особенного не сделал: я не космонавт, который впервые полетел в космос, и не ученый, совершивший открытие. Просто мы честно снимали кино. Вот и все. Текст: Мария Сперанская КомментарииВ России — другие статьи: |
Добавить комментарий