HELLO! в гостях у Игоря Крутого в Майами

Взять интервью у популярного композитора — задача не из легких. Ведь он живет между Россией и Америкой. HELLO! застал Крутого в Майами, где он проводит отпуск со своими близкими.

«Семья, океан, инструмент под рукой и никакого напряга в голове. Я выхожу утром на пляж, и если стоит безветренная погода, то ощущения сравнимы разве что с невесомостью. А вообще я часами могу смотреть на прибой и на младшую дочь Сашу»

Майами, Флорида, США. Час дня. Мы с фотографом сидим на берегу Атлантического океана возле Terminal Isle — причала, к которому приходят паромы с острова Фишер-Айленд. Столбик термометра неуклонно ползет к 26 градусам выше нуля. Неплохо для зимы, правда? Именно поэтому на Фишер-Айленд проводят отпуск многие российские звезды. Наша цель — композитор Игорь Крутой, который два года назад приобрел квартиру в местном жилом комплексе и регулярно приезжает сюда, чтобы отдохнуть со своей семьей. Он должен был внести нас в список гостей — просто так на остров не попасть, это частная территория, — но мы приехали чуть раньше, и Игорь Яковлевич решил забрать нас лично. «Я буду на сером Bentley», — предупредил он по телефону. Паром и Bentley в голове укладываются с трудом. Но все оказывается очень просто: причаливает паром, с него съезжает автомобиль, подбирает нас, разворачивается и заезжает обратно. Игорь Яковлевич за рулем в шортах и футболке: «Со спорта возвращаюсь», — поясняет он. На острове жизнь неспешна, и наше появление не нарушает ее размеренного течения. Пока мы снимаем, Крутой решает деловые вопросы, успевает с женой Ольгой заехать в детский сад за дочкой Сашей, накормить ее обедом и в какой-то момент садится за рояль и начинает играть. «Нравится?» — спра- шивает он нас. Мы киваем. «Только что сочинил. Надо не забыть». Время пролетает незаметно, и беседуем мы уже вечером, сидя на кухне за чашкой чая.

— Как вам отдых в Майами, Игорь Яковлевич?

— На самом деле у меня тут отличная возможность работать. Семья, океан, инструмент под рукой и никакого напряга в голове. Я выхожу утром на пляж, и если стоит безветренная погода, то ощущения сравнимы разве что с невесомостью. А вообще я часами могу смотреть на океан и на младшую дочь Сашу. К тому же здесь очень удобно в январе-феврале встречаться со старыми приятелями. Многие купили квартиры по соседству или приезжают в Майами отдыхать. И Кристина Орбакайте, и Валера Леонтьев, и Игорь Николаев, и Леня Агутин с Анжеликой Варум, и Саша Буйнов с женой — тусовка серьезная. На днях отмечали 10-летие нашей с Ольгой свадьбы, а завтра — 20-летие совместной жизни Юдашкиных.

— Выходит, что с теми, с кем вы работаете в Москве, и здесь поддерживаете теплые соседские отношения?

— Ну да, насколько это возможно. Не могу сказать, что со всеми у меня близкая дружба, но для соседей это и необязательно. Нам просто приятно встречаться. К дружбе же у меня особое отношение. Друзей не может быть много: один, ну два максимум. У меня один.

Люди в жизни Игоря Крутого — это вообще отдельная тема. Потому что каждый этап его биографии связан с каким-то конкретным человеком.

Все началось с того, что мама посоветовала ему поступить в музыкальное училище, и, конечно, она очень гордилась сыном, когда он из родного украинского городка Гайворон переехал сначала в Николаев, потом в Ленинград, а оттуда уже в Москву.

В Ленинграде Игорь Яковлевич познакомился со своей первой женой Еленой — уже на третьем свидании он сделал ей предложение. Они были молоды и счастливы, но… Безденежье, бытовая неустроенность, отсутствие прописки и изнуряющие гастроли сделали свое дело — Лена не выдержала. Для Крутого это был сильнейший удар: казалось, что все его мечты, все, к чему он стремился, рухнуло. Год он скитался по квартирам, пока Евгений Леонов и Валентина Толкунова, которым он аккомпанировал, не выбили ему комнату в коммуналке. Соседнюю снимал молодой певец Александр Серов. Они были знакомы еще с Николаева. Вместе работали в ресторане, вместе строили планы на будущее. И именно в исполнении Серова песни Крутого стали главными шлягерами 80-х. «Мадонна», «Ты меня любишь», «А может, ночь не торопить» звучали из каждого окна. С Ириной Аллегровой у Игоря Крутого тоже давняя история — в молодости выступали в одном ансамбле. Потом, уже в Москве, случайно столкнулись на улице, и оказалось, что живут они по соседству. Через какое-то время Крутой стал писать для Аллегровой песни, а их дуэт «Незаконченный роман» оказался настолько успешным, что композитор стал таким же известным, как и исполнители его песен: Александр Серов, Ирина Аллегрова, Валерий Леонтьев, Игорь Николаев, Алла Пугачева… Но музыка не единственное, что их связывает. Они прожили вместе удивительное время, когда советская эстрада уже умерла, а российский шоу-бизнес еще не родился. Все были в зените славы, все упивались творчеством и свободой. Это уже потом жизнь многих развела в разные стороны, но, встречаясь, они всегда улыбаются и жмут друг другу руки.

— В прессе много писали о ваших ссорах с Серовым и Аллегровой, о прохладных отношениях с Пугачевой, но сегодня вы по-прежнему сотрудничаете. Всех можно было видеть на последнем фестивале «Новая волна». Вы стремитесь во что бы то ни стало сохранять дружеские отношения?

— Нет, так не бывает. Если происходят какие-то неприятные вещи, то отношения, конечно, портятся. Но я очень доверяю людям. Это один из самых больших моих недостатков. Я склонен до последней минуты видеть в человеке хорошее и гоню от себя мысли, что он может быть не совсем честен со мной. Но уж когда дойду до точки...

— Вы умеете прощать?

— Через какое-то время — да. Я не злопамятный. Что касается Серова, то тут отдельная история. Мы, может быть, и не стали бы Крутым и Серовым, если бы не держались друг друга. Нас, на минуточку, связывают 35 лет! Это дружба еще с тех времен, когда мы мечтали о чем-то. Потом мечты сбылись, и испытание сытостью оказалось не менее серьезным, чем испытание голодом. Отношения портились, мы расставались, но жизнь нас сводила вновь, и мы встречались как родные люди.

— Было время, когда вы сочиняли артистам целые альбомы, а за последние пару лет из-под вашего пера вышли всего две-три песни. Почему?

— Во-первых, петь некому. Нет артистов такого масштаба, как Леонтьев, Серов или Пугачева. Точнее, даже так: артисты есть, а личностей нет. И эти артисты существуют на сцене только до тех пор, пока у них есть хит. А Леонтьев может по пять лет не петь ничего нового и все равно останется звездой. Но это не только в России, спад в шоу-бизнесе наблюдается по всему миру. А во-вторых... Во-вторых, это сложный профессиональный разговор. Совсем не для развлекательного журнала.

— И все же?

— Я оказался заложником собственной работоспособности: когда писал артистам альбомы целиком, там было 10—12 песен. И каждая из них могла стать популярной. Но, как это принято, по радио и телевидению крутились всего одна или две. Остальные так и остались неизвестными. А сейчас и тем нет особо… Поэтому я пишу инструментальную музыку. Недавно вышла третья часть моего альбома «Без слов». И для меня очень лестно, что продается он не хуже, чем альбомы наших артистов.

— Вы написали огромное количество песен о любви, причем все они разные. А как вы понимаете это чувство?

— Да, наверное, 90 процентов песен — о любви. Правда, у меня так получилось, что большая половина — о несчастной. Связано ли это с личным опытом? Не спрашивайте. Как у каждого мужчины, у меня случались и разочарования, и измены. Но все же главные мои песни о счастливой любви — это «Любовь, похожая на сон», которую спела Пугачева, и «Я люблю тебя до слез» в исполнении Серова. В них я вложил все, что знаю об этом чувстве.

«Я люблю тебя до слез» Крутой написал, встретив свою вторую жену Ольгу. Их история любви могла бы лечь в основу сюжета голливудской мелодрамы. Они жили по разные стороны океана: он — в России, она — в Америке, и в силу ряда причин изменить это было невозможно. Оба были несвободны: у Ольги подрастала дочь Вика, у Игоря Яковлевича — сын Николай. На одной чаше весов — любовь, на другой — непростой опыт предыдущих отношений. Но любовь оказалась сильнее. В 1998 году они поженились, а в 2003-м родилась дочь Саша. Видимо, тогда же они дали друг другу слово не расставаться больше чем на месяц. Игорь Яковлевич несколько месяцев в году проводит в Америке, а Ольга с дочерьми часто прилетает к нему в Москву. Для кого-то такая жизнь на две страны может показаться странной. Для них же это обыденность. Просто они действительно не могут друг без друга.

— Какое значение для вас имеет семья?

— Для любого человека она имеет огромное значение. Ведь можно свернуть горы и выиграть любые сражения, если знаешь, что у тебя надежный тыл. Мой тыл — это жена, дочери, сын, невестка, мама, сестра и ее дети. Я мечтал о такой семье.

— Но пришли вы к этому не сразу, так?

— Я знаю мало людей, которые сразу же, еще на старте, получили все, что хотели. И так же мало семей, которые прожили бы счастливо всю жизнь. В моем окружении таких, может быть, одна-две. И вряд ли это вызвано тем, что музыканты — эмоциональные люди, а гастроли отнимают много времени и сил. Просто нелегко встретить того, с кем можно пройти путь от начала до конца. У меня у самого это получилось не с первого раза, но... Есть сын Коля от первого брака. В прошлом году он женился, и теперь я жду, когда стану дедушкой.

— Уже скоро?

— Нет-нет, пока это только мои планы. (Смеется.) Но морально я уже готов.

— А отцом еще раз стать не хотели бы?

— И дедушкой, и отцом неплохо было бы. А что? Детей в семье должно быть много. Если есть возможность их содержать, учить, на ноги ставить, то почему нет? Думаете, счастье в том, что тебя по телевизору покажут или твоя песня по радио прозвучит? Настоящее счастье — это видеть, как с годами возвращается то, что когда-то ты вложил в детей. Вот Коля с невесткой недавно ездили в горы кататься на лыжах, звонили мне, рассказывали, как отдыхают, и я радовался за них невероятно!

Или вот еще: в моей семье так получилось, что пробился один я. Это не значит, что остальные хуже, просто удача почему-то выбрала меня. И, как мне кажется, вовсе не для того, чтобы я все потратил на себя. Я помогаю всем своим родным — и это тоже счастье! Вообще не надо искать счастье в себе, оно в других: в семье, друзьях, в возможности помогать людям. Но понимаешь это лишь тогда, когда можешь все потерять.

В 2001 году в нью-йоркской клинике Игорь Крутой перенес операцию на поджелудочной железе. Врачи говорили, что можно обойтись и без хирургического вмешательства, но нет никаких гарантий, что состояние не ухудшится. Он сразу понял, что под дамокловым мечом жить не сможет — Крутой привык всегда быть свободным в своих действиях. И, не до конца осознавая все сложности, решился на операцию. Двенадцать часов под наркозом вместо шести, три недели в госпитале, которые оказались самыми тяжелыми в его жизни. Задирая футболку, он показывает шрам через весь живот и после долгой паузы говорит, что жизнь его разделилась на две части — до и после.

— После операции вы стали смотреть на мир по-другому?

— Конечно, во мне многое изменилось. Что-то с годами, что-то после операции — сейчас уже трудно разобрать. Но тогда в больничной палате у меня было достаточно времени подумать о себе. Вообще эта операция... Такое впечатление, что меня Боженька остановил на полном ходу. Я расценил это как знак, что нужно переосмыслить свою жизнь. Правда, знаете, на чем сейчас себя ловлю? Я возвращаюсь к каким-то вещам, от которых хотел было отказаться. Человек такое существо, что его тянет к прошлым ошибкам. Но я периодически мысленно возвращаюсь в те послеоперационные дни, особенно если меня где-то заносит или я не уверен в себе. Полезно бывает вспомнить, что в жизни все гораздо проще, чем мы думаем, и существует очень мало вещей, за которые стоит биться насмерть. Разве что опять же семья.

— В одном из интервью вы рассказывали, что отец учил вас: «Чужое не забирай, но и свое не отдавай».

— Верно. И я благодарен ему за этот урок. К сожалению, отец рано умер — в 53 с половиной года. Мне сейчас именно столько. Но кажется, что он в этом возрасте был значительно взрослее, мудрее, что ли. Его присутствие я и сегодня ощущаю очень сильно. Отец до сих пор остается моим ангелом-хранителем. Какие бы у меня ни были неприятности, в самый критический момент он меня из них вытаскивает. Я уверен, что это он. (После паузы.) Мало это или много — 53 года? Для того чтобы умереть — мало, а чтобы оглянуться назад на то, что ты сделал, — уже достаточно.

— Если пофантазировать, то каким вы себя видите, допустим, лет в 70?

— Я бы хотел по-прежнему сочинять инструментальную музыку. Так же жить где-нибудь на берегу океана. Чтобы ко мне приезжали дети и внуки. И чтобы я гордился их успехами.

Текст: Максим Андриянов
Фото: Всеволод Муравьев