Киану Ривз научился жить заново и возвращается на экраны

Он стал суперзвездой и получил то, о чем другие могут только мечтать, – славу, деньги, поклонников. Но следом пришло время потерь. О том, как он пережил эти трудные годы, актер рассказал в откровенном интервью.

У него всегда грустные глаза, странное имя и какая-то тревожная красота в лице. Удивительно, как он до сих пор не сыграл пронзительного лирического героя с трудной судьбой – ведь его собственный путь как раз трагичен и непрост. «Каким я рос? Очень разным…» – говорит актер. Точно так же, как в нем смешались крови – ирландская, китайская, английская, гавайская, португальская, в его жизни перемешались люди и страны. После того, как мать развелась с родным отцом Киану, она еще несколько раз выходила замуж и приводила в дом разных отчимов. Из Ливана они переехали сначала в Америку, потом в Канаду и снова в Америку. Он поменял несколько школ, работал в булочной, точил коньки, хотел стать полицейским, изобретателем, пожарным…

В нем не было и нет цельности. Но он ее как будто и не ищет. Он и впрямь как прохладный бриз над горами, keanu, – отстраненный, наблюдающий. После суперуспешной «Матрицы» Ривз стал культовым актером и заработал сотни миллионов долларов, но, как признается он сам, тратить ему их некуда. Он частенько ходит в дырявых ботинках и старой одежде – это все неважно, а вот то, что важно, не вернешь, не купишь ни за какие деньги. Последние годы принесли ему много потерь: умер от передозировки его лучший друг, актер Ривер Феникс, затем любимая сестра Ким заболела лейкемией, ребенок, которого они ждали с любимой девушкой, родился мертвым, а вскоре погибла и она сама. Киану ушел в себя, замкнулся и практически перестал сниматься. Первая серьезная работа после этого затишья – «Короли улиц» – идет сейчас во всех кинотеатрах мира.

– Киану, вы сделали паузу и прекратили на время сниматься. С чем это было связано?

– У меня был классический кризис среднего возраста: мне было около 40, я очень много работал и понял – пора остановиться. Что я почувствовал в 40 лет? Что стал взрослее, что начался новый этап... Не самые приятные чувства. Я даже прошел курс терапии, чтобы примириться с ними.

– Но вы, наверное, прервали работу не только из-за кризиса – вам пришлось помогать сестре бороться с тяжелой болезнью…

– Мы с Ким всегда были очень близки духовно. Она меня воодушевляла и подбадривала, когда я была близок к тому, чтобы все забросить. «Ты сделаешь это! У тебя все получится!» – ее слова поддержки меня сильно выручали, особенно в начале карьеры. Я их даже писал на бумажке и приклеивал на холодильник. Конечно, теперь я делаю все, что могу, чтобы поддержать ее в борьбе с болезнью. Я прерываю съемки и лечу к ней, если считаю, что так нужно. Знаете, когда сталкиваешься с болезнью близкого человека, все остальное уходит на второй план.

– Вам пришлось пройти немало испытаний. Ваша дочь Ава родилась мертвой, а вскоре ее мать Дженнифер Сайм погибла в автокатастрофе.

– Мы с Дженнифер расстались сразу после смерти Авы. Мы передумали жениться, но даже после разрыва сохраняли очень близкие отношения. Нас ведь столько всего связывало. Конечно, для меня ее смерть стала огромной потерей.

– Как вы только сумели пережить все это?

– Я просто достиг какой-то конечной точки. Мир так устроен, что человек не может все время страдать и терять – проходит время, и он восстанавливается. Я открыл для себя буддизм и йогу, думаю, мне это помогло сохранить стабильность. Жизнь продолжается. Я постарался что-то изменить в ней. Купил свой первый дом, попробовал пустить корни в одном месте.

– Вы ведь до этого долгие годы жили в отелях?

– Да, я вел бродячую жизнь. Во мне есть что-то цыганское, и такой образ жизни был мне удобен – у меня просто не получалось осесть.

– Ну и как вам живется в собственном доме?

– Сначала было очень странно. Я просыпался в незнакомом месте и спрашивал себя: «Что я здесь делаю? Мне надо что-то приготовить? А я умею готовить?» В общем, сначала я очень хотел обратно в гостиницу. А потом мне понравилось. Это круто – приходить к себе домой, совершенно волшебное чувство. Готовят, правда, в основном мои друзья. У нас так: они готовят, а я мою посуду. Мы часто собираемся, пьем бордо. Если я пью бордо, значит, день удался.

– Но вам хотелось бы приходить в дом, где бы вас ждала семья?

– Почему всем кажется, что я – убежденный холостяк? Да я хочу жениться, хочу детей, просто дайте мне немного времени!

– Что вы цените в отношениях с женщиной?

– Какие-то простые вещи. Движение руки или несколько красивых слов от любимого человека. Проснуться в одной постели, поболтать, посмеяться – такое утро для меня лучшее. Но влюбляться и быть с кем-то в серьезных отношениях – не одно и то же. В отношениях с возрастом и опытом ты хочешь дать все самое лучшее, на что способен.

– Несмотря на все ваши предыдущие и последующие работы, большинство зрителей вас ассоциируют исключительно с «Матрицей». Вас это не огорчает?

– Напротив! Это был невероятный опыт! Получить роль в таком грандиозном фильме, как «Матрица», – лучший подарок, какой только можно сделать актеру. Это важная часть не только моей карьеры, но и моей жизни, и я никогда не устану говорить о «Матрице». Мы снимали эти фильмы пять лет, за это время я мог бы окончить школу, чего так и не сделал подростком. Но теперь мне это уже и не нужно – я выдержал экзамен «Матрицы»!

– После съемок вы продолжили заниматься кунг-фу?

– Я предпочитаю бейсбол, хоккей и конный спорт, но моим коленям исполнилось 43, знаете ли… Когда я встаю утром, то они издают такой звук… Но с другой стороны, чем ты старше, тем лучше твое чувство юмора и тем легче тебе мириться с подобными явлениями. (Смеется.)

– Вы как-то очень нелестно отзывались о собственной физической форме в юности, говорили, что были неуклюжим.

– Да, был. И уж никак не думал, что смогу быть убедительным в жанре экшн, прежде чем снялся в «Скорости». Для этой роли я полтора месяца упорно тренировался, чтобы научиться управлять своим телом. А после того как у меня получились первые трюки, я и вовсе полюбил физкультуру.

– А что вы делаете для того, чтобы расслабиться и отдохнуть?

– Катаюсь на мотоцикле в окрестностях Лос-Анджелеса и в горах Калифорнии. Для меня важно уехать, что-то увидеть, пережить. Я думаю, жизнь нужно проживать так, чтобы о ней можно было рассказывать истории.

– А на светских мероприятиях вы бываете нечасто.

– Я не люблю бывать на виду, чувствую себя неуютно, когда меня начинают рассматривать, фотографировать. Поэтому я избегаю любых ситуаций, когда на меня могут смотреть.

– Говорят, вы до сих пор пишете письма от руки.

– Это действительно так. Когда вы пишете от руки, вы добавляете что-то еще от себя. Но вообще, что касается писем, я больше люблю их печатать.

– На печатной машинке?

– Да. Очень люблю это физическое ощущение производства букв. Мне нравится, что это требует времени и сосредоточенности. Бумага упряма и живет своей жизнью, и ничего не зависит от заряда батареи. Потрясающе!

– Наверное, вот за такие особенности многие вас считают загадочным.

– То же самое я могу сказать и о многих – они все такие загадочные!

Текст: Bruno Lester

Фото: Reuters

Киану Ривз научился жить заново и возвращается на экраны

Комментарии

За рубежом — другие статьи: