|
|
||
Хавьер Бардем
Теперь у него есть «Оскар», но по-прежнему нет звездной болезни. Актера радуют возможности, которые открывает перед ним Голливуд, но пугает перспектива стать суперзвездой. Он не гонится за славой. Он просто хочет до глубокой старости заниматься любимым делом.
Успех Хавьера Бардема легко можно было бы объяснить тем, что в Голливуде периодически возникает спрос на смуглых мачо с пронзительным взглядом, бархатным голосом и пикантным испанским акцентом. Ведь, на первый взгляд, Бардем вполне соответствует востребованному типажу – он уроженец Канарских островов и чистокровный испанец. Но на самом деле актер не вписывается в образ типичного latin lover. Его и красавцем-то назвать сложно: слишком неправильные черты лица. К тому же еще на взлете своей карьеры он стал скрупулезно подходить к выбору ролей – отказывался играть героев-любовников и бандитов во второсортных американских боевиках (именно с такими предложениями поначалу обращались к Бардему голливудские режиссеры). Сын популярной актрисы Пилар Бардем и племянник культового испанского режиссера Хуана Антонио Бардема, он мечтал о более серьезных работах. В 2000 году Бардем, окончательно презрев имидж мачо, согласился сыграть… кубинского поэта-гомосексуалиста в фильме «Пока не наступит ночь» режиссера Джулиана Шнабеля. Для этой роли ему пришлось сделать над собой невероятное усилие и похудеть на 15 килограммов. За свои старания актер был вознагражден сполна: картина принесла ему первую в его жизни номинацию на «Оскар». Правда, в тот раз академики предпочли Хавьеру Расселла Кроу, зато в этом году актер взял реванш и получил долгожданную оскаровскую статуэтку за роль в фильме братьев Коэнов «Старикам тут не место». – Что для вас «Оскар»? – То, что я получил эту награду – просто здорово! Невероятно! Даже словами не могу выразить, как мне, испанцу, приятно, что меня так ценят в Голливуде… Но еще сильнее меня радует то, что теперь гораздо больше людей посмотрит фильм с моим участием. Правда, почивать на лаврах я не собираюсь. Вот еще немного попраздную и – снова за работу. Ведь все эти награды хорошо влияют на самооценку, но плохо–на карьеру. Как только поверишь в то, что ты самый лучший, считай, что как актер ты умер. – Вижу, у вас особое мнение о профессии. – Я ведь из актерской династии, поэтому всю подноготную знаю с детства. Раньше актеров хоронили рядом с ворами и проститутками. По сравнению с этим сейчас дела, конечно, обстоят намного лучше. (Смеется.) Но все-таки ненадежная это профессия, скажу я вам. Сегодня ты можешь быть звездой, а завтра – никем. Такое сплошь и рядом бывает. Так что я учусь не думать о завтрашнем дне. – Вы боитесь однажды остаться без работы? – Конечно. Постоянно боюсь, что в один прекрасный день телефон просто замолчит. Что поделать? Я ведь целиком и полностью завишу от желаний других людей – режиссеров и продюсеров. Приходится с этим мириться. – А ваш успех в Голливуде? Считаете, что это просто везение? – Именно так. Не могу сказать, что я намеренно к этому стремился. Я всего лишь оказался в нужное время в нужном месте. Но я безумно рад, что так вышло! Не то чтобы я не хочу работать в Испании – просто в Америке больше возможностей для реализации своего таланта. – Языковой барьер вам не мешает? – Все роли в Голливуде я исполняю на английском языке. Это как корсет, который приходится носить. Если честно, я не очень хорошо говорю по-английски, поэтому бывает тяжело. Когда играешь роль, необходимо быть полностью свободным внутренне, без опаски выражать свои чувства, а мне, когда я говорю свой текст, каждый раз приходится мысленно себя одергивать: «Следи за тем, как произносишь «т»! Следи за интонацией!» Зато с другой стороны мне легче: разговаривая на иностранном языке, чувствуешь себя более раскованным, не стесняешься некоторых слов и оборотов. Да и вообще, главное, чтобы фильм был хороший, а язык уже дело десятое. – Когда вы окончательно переедете в Штаты? – Я не собираюсь уезжать из Испании. В Америке совсем другое отношение к известным людям. Быть звездой здесь означает 24 часа в сутки находиться под постоянным прессингом журналистов, фотографов и фанатов. Я к этому не готов. Это слишком высокая плата за хорошую работу. Некоторые актеры, конечно, както выживают в таком мире, но они американцы, поэтому им проще… – Но ведь вы и у себя на родине звезда. Испанские таблоиды пестрят вашими фотографиями. – На самом деле у нас в Европе нет такого понятия, как «звезда», – оно чисто американское. У нас есть просто известные актеры. Это абсолютно несравнимо с тем, какой ажиотаж бурлит вокруг публичных людей в США. Хотя и в Испании мне приходится нелегко, это верно. Стоит только выбраться в клуб потанцевать или просто на прогулку, как тут же рядом появляется какой-нибудь придурок и начинает нести всякую чушь. Но я изо всех сил стараюсь избегать подобных ситуаций. Быть знаменитым, если честно, не очень-то приятно… – Вы поэтому никогда не говорите о личной жизни? – Да. Не хочу стать слишком большой звездой. (Смеется.) – Но ведь вы и ваша подруга Пенелопа Крус оба публичные люди. К тому же в некоторых фильмах вы снимаетесь вместе. Слухи о ваших отношениях не могли не просочиться в прессу. – Ну хорошо. Кое-что я вам, так и быть, расскажу. Мы с Пенелопой познакомились 16 лет назад на съемках испанского фильма «Хамон, хамон». А потом, много лет спустя, мы снова встретились на съемках фильма Вуди Аллена «Вики Кристина Барселона» – на этот раз мы оба должны были исполнять роли на английском языке. Забавно вышло, правда? – И что же было дальше? – Готов поспорить, вы умираете от любопытства! (Смеется.) Но вот этого я вам уже не расскажу! Текст: Bruno Lester Фото:Reuters КомментарииЗа рубежом — другие статьи: |
Добавить комментарий