Абсолютно счастливый человек Андрей Григорьев-Апполонов

Известный музыкант признается, что в его жизни есть все для абсолютного счастья: любимая работа и семья. О том, что настоящую радость приносят не слава и не деньги, Андрей рассказал HELLO!

«Мне, чтобы не сойти с ума, дома ничего не должно напоминать о том, что я популярный человек»

С фронтменом группы «Иванушки International» Андреем Григорьевым-Апполоновым нам пришлось беседовать на лестничной площадке. «Во время разговора я буду курить, а это запрещено делать в моей квартире», — сказал Андрей и предложил присесть на ступеньки, где специально для этого лежит коврик. Хорошо еще, что живет Рыжий Иванушка на последнем этаже и такие посиделки не мешают его соседям: «Они уже привыкли. Извини, что вот так, по-простому. Поехали?»

В общении Рыжий тоже оказался человеком совершенно простым и открытым: он сразу перешел на «ты» и все время говорил так, будто мы знакомы с ним уже тысячу лет. Свою неподдельную искренность он легко объяснил в конце интервью: «После того как я в первый раз вышел на сцену, мне впервые похлопали и впервые написали обо мне заметочку, я понял, что людям интересно знать буквально все. Я принял это как данность, поэтому никогда ничего не скрываю». Надо сказать, что со времени его первого выступления прошло почти 20 лет, а уже 12 из них Андрей работает в «Иванушках». На вопрос о том, не хотел ли он сделать сольную карьеру, Рыжий ответил: «А зачем? Что-то менять надо только тогда, когда это жизненно необходимо. А мне моя жизнь нравится, мне все по кайфу, я очень ценю то, что имею».

— Андрей, всем известно о твоем негласном лидерстве в коллективе. Других участников группы это не смущает?

— Для того чтобы чье-то лидерство никого не смущало, надо обладать мудростью: не выпячиваться, а быть абсолютно на равных со всеми игроками. Я не думаю, что в футбольной команде капитан чувствует себя главным и рулит людьми. Просто у каждого должен быть свой объем работы и четкое понимание своих обязанностей. Я в «Иванушках» занимаюсь хореографией, организацией мероприятий, составле-нием программы... Чуваки шутя называют меня худруком. Но я тебя уверяю, что никому — ни мне, ни ребятам, ни наше-му продюсеру Игорю Матвиенко — не придет в голову утверждать, что я лидер группы. Матвиенко — мозг, поэтому занимается глобальными вещами. На гастроли он ездит примерно раз в год. А кто-то же должен нести ответственность за коллектив в оставшееся время? (Смеется.) Вот я и несу этот груз все 12 лет.

— А не проще в таком случае начать сольную карьеру, чтобы ни за кого не отвечать? Тем более что вы сами иронизируете, называя себя old boys-band.

— Пойми, мне сольная карьера не нужна — у нас отличный коллектив. А самоирония — это прекрасно, значит, отдаем себе отчет в том, что мы уже взрослые мужчины. Сейчас мы, в шутку опять-таки, говорим, что будем выступать до 40 лет. То есть 3 годика еще попоем. Но и это не предел: наша популярность давно выросла из «иваномании» и теперь мы можем петь до пенсии, да хоть в инвалидных креслах! Сцена ведь как наркотик. Главное — быть в гармонии с самим собой. Мне, слава Богу, не приходилось заниматься тем, что не нравится: я бы, наверное, вернулся в Сочи и стал бы там рыбу ловить и чаек кормить. Я уверен, что у любого человека всегда есть возможность заниматься тем, что ему по душе.

— Главное, чтобы за это хорошо платили.

— А я, честно говоря, не ради денег работаю. Было столько предложений по бизнесу, что я давно мог бы стать богатым человеком. А так сама видишь — даже съемку вашу делать негде толком, места нет. Но мне нравится музыка, сцена нравится, концерты, гастроли. Во мне отсутствует жажда наживы, и я очень рад, что мозг у меня не коммерческий, а творческий. Я и денег-то не вижу… жена куда-то тратит. На самокаты, наверное, детям. (Смеется.)

— Детям?

— Ну, пока один, но будет же второй — обязательно.

— Ты однажды сказал, что воспитанием ребенка до трех лет должна заниматься только мама. Твоему сыну Ване сейчас три. Значит, ты уже начал заниматься его воспитанием?

— Да уж… Ну ты видела — гитару и микрофон в руках ребенок держит уверенно. На самом деле, конечно, я не бросил все и не стал заниматься сыном в тот самый день, когда ему исполнилось три года. Но вот, например, недавно Ванька вернулся от Машкиных родителей из Омска, где был два месяца, и мы с ним на два дня отправились за город. Вместе ловили рыбу, играли в бадминтон, получились такие «папины дни». Надеюсь, что их будет больше, вернее, не надеюсь, а постараюсь, буду стараться. Мне сложно не только находить время, но и вообще труднее, чем другим папашам, просто гулять с ребенком или ходить в театр, в зоопарк. Недавно был с Ванькой на детском спектакле, так вместо того чтобы в антракте купить ребенку бутерброд с сыром, я 20 минут раздавал детишкам автографы.

— А Ваня на это как реагировал?
— Стоял и ждал. Он знает, что папа певец, которого часто показывают по телевизору, и поэтому его все узнают. Причем я даже не помню, чтобы я ему это объяснял. Он сообразительный — сам как-то все понял. (Смеется.)
— То есть опыт педагогического образования тебе пока не пригодился?
— Это ты про мою специальность учителя младших классов? Да я уже все забыл, что учил! Да и учить я готовился не дошкольников, кстати… Но сейчас мы с Машей читаем одну из лучших педагогических книг — «Общаться с ребенком. Как?» Юлии Гиппенрейтер. Она очень грамотно и доходчивого написана, а меня чужой опыт совсем не обламывает. Мы, например, теперь знаем, что ребенка надо обнимать как минимум 8 раз в день. Зря смеешься, очень часто родители невероятно любят своих детей, но при этом никак это не демонстрируют. А детям свою любовь надо демонстрировать раз в два часа. У Маши это, правда, лучше получается: ей проще — она дома сидит.
— У тебя жена Марина, почему ты ее все время Машей называешь?
— А мне нравится имя Маша. В тот вечер, когда мы познакомились, я сразу спросил: «Можно, я буду называть тебя Машей?». Она сказала: «Можно».

— Она всегда такая покладистая?

— Моя-то? В декабре будет 5 лет, как мы вместе. А это рекорд: я ни с кем так долго еще не жил — максимум полгода. Она, конечно, не ангел, недостатки есть. Один очень серьезный: она постоянно разбрасывает вещи. У Маньки может барахло валяться по всей квартире. А я педант, мне нужно, чтобы тапочки стояли на своем месте и ровненько, чтобы носочки были сложены, постель заправлена, занавесочки должны быть складка к складке, все должно блестеть. Маша же организована на кухне: она любит готовить и делает это великолепно. А барахло… иногда я и сам могу убрать. Да-да… (Смеется.)

— Андрей, твой дом совсем не напоминает музей трудовой славы: если не знать заранее, что это квартира известного певца, никогда и не догадаешься.

— Меня забавляет, что многие известные люди вешают по стенам свои портреты, такие фотообои в полный рост. Абсурд, по-моему, приходить домой и видеть себя в концертном костюме, с кучей призов и наград — приходить домой артистом. Мне, чтобы не сойти с ума, дома ничто не должно напоминать о том, что я популярный человек. Все призы я отдаю в продюсерский центр; какие-то картины, большие фотографии хранятся у моей сестры (Юлия Григорьева-Апполонова — костюмер группы «Иванушки International». — Ред.), у нее есть так называемая стена «Мании величия». (Смеется.)

— То есть ты не тщеславный человек?

— Нет. Совсем не тщеславный. И это, кстати, как раз потому, что я работаю в коллективе, а не сольно: нас трое и каждый может друг друга приструнить, если кто-то начинает зарываться. Типа: «Кирилл (или Рыжий), ты чего, оборзел, что ли, не можешь выйти автограф дать?» Что-то в этом духе. А когда человек работает один, то часто тех, кто вокруг, он начинает воспринимать как обслуживающий персонал. На мой взгляд, пройти через медные трубы помогает чувство локтя. Думаю, благодаря этому мы живы и до сих пор уважаем друг друга. За столько лет как три кирпича сложились, и уже нас никак не разделить.

Текст: Евгения Оралова
Фото: Николай Лебедев

Фотографии к статье

* Нажмите, чтобы увеличить

Приложения

Приложение 1 (JPG, 24.8 KB)
Приложение 2 (JPG, 7.19 KB)