Борис Ельцин: судьба человека

Он был сильным человеком, абсолютным лидером и обладал уникальной способностью принимать решения и брать на себя всю полноту ответственности. Это касалось всего — работы, семьи, страны.

Очень точно кто-то подметил — вся жизнь его была на виду. Это был первый и, возможно, единственный лидер страны за долгие десятилетия и даже века, который спокойно и просто говорил «я», а не «мы». Я думаю, я решил, я сделал, я отвечаю… Это было его неотъемлемое качество, человеческая и чисто мужская черта — умение не прятаться, не скрываться за атрибутами власти, за государственной необходимостью, а брать всю ответственность на себя. Он не умел прятаться. И не любил. Поэтому все девять лет его президентства каждый его шаг, жест, поступок, каждое неловко сказанное слово, каждая ошибка, а они, конечно, тоже были, и не могли не быть — все было как будто просвечено насквозь, под гигантским увеличительным стеклом общественного мнения, безжалостным стеклом, не прощающим ничего. И при этом он выигрывал любые выборы, референдумы, голосования. Всегда. Многократно. Это был парадокс его политической судьбы, даже какой-то гипноз внутренней силы, внутреннего обаяния Бориса Николаевича. И об этом парадоксе, об этом удивительном гипнозе его личности тоже когда-нибудь напишут историки, все разложат по полочкам, все проанализируют, сформулируют и подведут черту.

…В жизни Бориса Николаевича был такой эпизод. Решив поступать в Уральский политехнический, он приехал в гости к деду, отцу своей матери, Василию Старыгину. Рассказал ему о своем решении. Дед спросил: на кого поступать будешь? Ах, на строителя… А вот построй-ка мне баню. И Боря Ельцин один, за месяц, построил баню для деда. И, получив благословение, поехал учиться.

Василий Иванович Старыгин, дед Ельцина, работал по дереву, то есть был плотником и столяром. Он делал мебель на заказ и строил дома, тонко чувствовал пространство, знал древние секреты русского домостроения. Отец Ельцина, Николай Игнатьевич, тоже был строителем и всю жизнь мечтал спроектировать машину для укладки кирпичей.

И оба деда Ельцина, и его отец были советской властью репрессированы, раскулачены, прожили 30-е и 40-е годы в страшных, нечеловеческих условиях. После того как семья Николая Ельцина, вернувшегося из заключения, переехала в Березники, они с матерью, Клавдией, и тремя детьми долгое время жили в бараке.

Может быть, поэтому, когда Борис Ельцин встал во главе Свердловской области в 1975 году, одним из главных его проектов был такой: дать тем, кто по-прежнему, через 30 лет после войны, жил в бараках, нормальное человеческое жилье. Это было очень сложно сделать, но он сделал. Сотни тысяч получили свои первые в жизни отдельные квартиры. А бараки были снесены.

Примерно такие же планы были у него и в первые годы его работы в Москве — перестроить, благоустроить жизнь огромного города, сделать его удобнее, красивее, сделать так, чтобы люди не стояли часами в очередях за продуктами… Но жизнь повернулась совсем иначе — в 1991-м ему пришлось заново строить уже всю огромную страну.

У этой страны не было законов, органов власти, идеологии, политического устройства, конституции, парламента, внешней политики, не было ничего, что нужно для такой страны. Это была самая сложная стройка в его жизни. Старый дом под названием СССР в тот момент, когда Ельцин стал президентом, затрещал по всем швам, начала уже не только осыпаться штукатурка, но и рушиться балки, загорелась крыша, вылетели оконные стекла, рухнули пролеты, провалились лестницы… Почему этот дом начал рушиться — другой вопрос. Вопрос для истории. А вот что нужно делать в такой катастрофической ситуации, мы уже знаем, благодаря Ельцину, в том числе. Прежде всего — не бояться. И спасать людей. Потому что любая паника, любая злоба и вражда в ситуации катастрофы чреваты еще большей катастрофой. Благодаря его смелости и его спокойствию новая страна под названием Россия избежала распада, нация — гражданской войны.

Но сегодня хочется сказать о каких-то самых простых вещах, которые на первый взгляд — вне политики и вне истории, но которые имеют к ним самое непосредственное отношение. Прежде всего — о любви. Они поженились 50 лет назад, через год после окончания института, отпраздновали золотую свадьбу, но дело, конечно, не в цифрах — было совершенно очевидно, что эти два человека по-прежнему любят. Влюблены друг в друга. Он писал о ней в своих книгах, раз за разом пересказывая историю их помолвки и свадьбы, первых лет их жизни, она говорила об этом, очень скромно, в своих немногочисленных интервью, но и писать, и говорить не было нужды, просто им хотелось об этом сказать: любой телерепортаж, любое их появление на экране лучше любых слов подтверждали это — по глазам, по жестам, по интонации, по всему было совершенно понятно, как два этих немолодых человека бережно и нежно друг к другу относятся.

Загадка Ельцина, наверное, не в противоречиях его натуры, о которых сейчас много пишут, а напротив, в том, что он сумел сохранить в себе цельность, ясность, полную открытость миру несмотря на то, как его мотало, било, несмотря на все удары и катастрофы, в том числе со здоровьем, которые ему пришлось пережить. И цельность эта – проявилась в полной мере в его отношениях с любимой женщиной, с семьей, с дочерьми, внуками.

В годы его президентства вся его большая семья собралась под одной крышей, не расставалась практически ни на один день, «иначе было не выжить», как сказала Наина Иосифовна в своем недавнем интервью нашему журналу, фраза простая, но очень многозначительная — и дочерям, и внукам, и зятьям, всем досталось за эти годы. Хулили, хаяли, следили за каждым шагом, а в итоге — что в итоге? Дым от всех этих сплетен и публикаций давно развеялся. А чувства этих людей, их глубочайшая внутренняя связь — все те же. Рецепты счастья в семье Ельциных самые простые: собираться за одним столом, за воскресным обедом, дарить подарки, вместе праздновать праздники, шутить, смеяться. Ничего тут сложного вроде бы нет. А загадка остается.

«Мне сейчас кажется, — сказала Наина Иосифовна в том интервью, — что я его как будто с самого детства знаю, всегда, как будто мы выросли вместе». Очень простая фраза, но в ней главное — в человеческих отношениях есть бесконечность. Все-таки есть. Просто мы не всегда верим, не чувствуем ее. А вот они чувствовали ее вместе.

На прошлой неделе Москва попрощалась с первым президентом новой России Борисом Николаевичем Ельциным. Для кого-то это было прощание с эпохой, с политическим лидером, для кого-то просто прощание с человеком. Очень ярким, очень непростым, очень сильным. Иногда трогательным и неожиданным.

И еще, быть может, это был день всеобщего примирения. Пусть всего лишь день, но он запомнится, потому что яростные споры о нем, наконец, стихли. Или почти стихли.

Прощайте, Борис Николаевич, и простите.

Текст: Борис Минаев

Борис Ельцин: судьба человека

Комментарии

В России — другие статьи: