Два юбилея Эдиты Пьехи

Легенда советской эстрады в этом году отмечает два юбилея. В это трудно поверить, но она уже 50 лет на сцене, а 31 июля Эдите Станиславовне исполнится 70 лет.

В скромном коттедже под зеленой черепицей, где мы встретились с Эдитой Пьехой, не сразу угадывается дом известной певицы, ставшей кумиром нескольких поколений. Эдита Станиславовна вот уже несколько лет живет под Санкт-Петербургом в доме, построенном по ее проекту. Он точь-в-точь похож на тот, в котором прошло ее детство: хотя по происхождению Эдита Пьеха полька, но родилась во Франции, в маленьком шахтерском поселке Нуаэль-су-Ланс, где работал ее отец. Ленинград, с которым жизнь связала ее на долгие годы, был первым увиденным ею большим городом. Тогда она, посланница дружественного польского комсомола, сразу влюбилась в этот гигантский муравейник, так подходивший ей по темпераменту. Сегодня же он стал для Эдиты Станиславовны слишком громким и слишком суетливым. Поэтому-то она и сбежала в пригород — «туда, где тишина». Вокруг ее нынешнего убежища огромный цветник и аллея душистой сирени, посаженной в память об отце — Станиславе Пьехе. Когда-то она очень хотела родить сына, чтобы назвать его в честь отца, которого не стало, когда ей было всего четыре. Но судьба подарила ей дочь Илону, и только с появлением на свет внука Эдита Станиславовна осуществила задуманное. Внуком Стасом она очень довольна: «Боженька его не обидел ни внешностью, ни голосом, и на сцене он задержится надолго». Правда, точных прогнозов она все же давать не берется: «Вот я собиралась стать учительницей, а уже полвека стою на сцене».

— Эдита Станиславовна, с какой даты вы ведете свой творческий отсчет?

— От лауреатства на 6-м Всемирном фестивале молодежи и студентов в 1957 году. Тогда я впервые увидела свою фамилию на афише и поняла, что h мне суждено быть артисткой, а университет придется заканчивать заочно.

— Как вам кажется, какой черте характера вы больше всего обязаны успехом?

— Наверное, я добилась чего-то в жизни, потому что упорно шла к поставленной цели. Приехав учиться на отделение психологии при философском факультете ЛГУ, я чувствовала себя глухонемой, потому что не говорила по-русски, но сразу стала выступать с хором польского землячества и в ансамбле Александра Броневицкого «Липка». После успеха на Фестивале молодежи и студентов начались гастроли, и меня вызвали в деканат, чтобы я сделала выбор — учиться или петь. Пришлось отправиться в Москву, дойти до министра высшего образования — три дня на вокзале ночевала, но своего добилась. Персонально для меня открыли на нашем отделении заочную единицу — с условием, что я не получу ни одной тройки. И я министра не подвела.

— Вы часто говорите, что вам не нравится определение «звезда» по отношению к популярному артисту. Почему?

— Знаете, есть звезды холодные и далекие — вроде тех, что сверкают на небе. А я — просто любимая народом певица. Поверьте, это гораздо выше, чем быть звездой. Во Франции, жизнь которой я немного знаю, вообще нет такого понятия. Эдит Пиаф не была звездой, она была просто Эдит Пиаф. По этому поводу расскажу одну историю. В 1965 году я готовилась к выступлению в знаменитом парижском концертном зале «Олимпия», мне стали шить платье со стразами и меховой отделкой. Но когда я явилась в этом наряде перед главным художником концертного зала, она сказала: «В «Олимпии» публика одевается шикарно, а артист должен покорять зал не нарядами, а своим талантом. У вас есть платья поскромнее? Вот в них и будете выступать».

— Для нескольких поколений советских женщин вы были эталоном стиля. Как вы нашли свой образ на эстраде и в жизни?

— Да просто методом тыка. Я изучала себя в зеркале и думала: надо бы мне сделать прическу повыше и глаза подчеркнуть. Попробовала — да, уже что-то проглянуло во мне от Джины Лоллобриджиды! Слушала советы гримеров на съемках: вот тут румяна наложить, чтоб личико казалось поменьше, линию губ подправить… Женщина должна быть скульптором своего образа, лепить его и не обижаться на замечания, а брать их на вооружение. Я благодарна всем моим критикам. И самым строгим из них был мой первый муж Александр Броневицкий. Он кричал: «Не ходи по сцене ссутулившись, голову не опускай!» — и я понимала, что он прав. Он никогда не говорил о том, что во мне хорошо — только о том, что плохо. И это меня подстегивало: я поклялась, что рано или поздно заставлю его меня похвалить.

— Безусловно, сцена многое вам дала. А много ли отняла?

— Сцена — это муштра. Она подтягивает, организует и требует в любой ситуации не терять себя и не потакать слабостям. Кто этого не понимает, тот быстро уходит в забвение. Я обрела в жизни счастье как артистка и как мать, хотя не смогла дать своей дочке всего, чего хотелось бы. Ее до 15 лет воспитывала бабушка. Но я для себя навсегда решила, что быть артисткой — это не право, а обязанность. И единственное неоспоримое право артиста — хорошо спеть, чего бы это ни стоило. Наш организм может все, надо только знать, на какие кнопки нажимать. И эта ответственность перед зрителем всегда для меня была важнее всякой личной жизни. Мое женское счастье не сложилось, потому что всегда было — как лишний ребенок в семье. Я всегда говорила этому счастью: «Ты подождешь…» Мужья приходили и уходили — а сцена всегда оставалась. Светить людям, а самой быть в броне — вот мой удел.

— Вам никогда не хотелось вернуться в прошлое: в детство или в те времена, когда вы были очень популярны?

— Нет, пусть воспоминания остаются воспоминаниями. Недавно на телевидении снимали обо мне фильм и предложили съездить во Францию, в город, в котором я родилась, — Нуаэль-су-Ланс. И, представляете, там нашлись люди, которые, увидев меня, воскликнули: «О, мы помним твоих маму и папу. А ты, когда была маленькой, бегала играть возле госпиталя!» Я удивлялась: какая великая вещь — человеческая память! Мне волей-неволей пришла на память мелодия песни «Город детства». Теперь ее поет мой внук Стас Пьеха.

— Как вы оцениваете его профессиональные успехи?

— Стас — артистическое дитя, а дети артистов обычно воспитываются бабушками и дедушками. Девать его было некуда, и я возила его с собой. С самой школы внук ездил со мной на гастроли: ему сшили костюмчик и у нас был свой номер — я пела песню про мужчину, которого люблю, а в финале выбегал Стасик. Публика лежала от смеха. Так что он с детства знает нашу актерскую кухню и добьется больших успехов. Я в этом не сомневаюсь.

— Вы так много спели песен о любви, есть ли у вас какое-то свое определение этого чувства?

— Я не так уж часто влюблялась — пальцев одной руки хватит, чтобы пересчитать. Каждый раз я влюблялась не в мужчину, а в образ, который сама придумывала, рано или поздно наступало разочарование… В юности мне казалось, что любовь — это когда два человека становятся одним целым. И лишь много лет спустя я поняла, что это борьба за общее счастье.

Текст: Татьяна Поздняк
Фото: Юрий Молодковец

Два юбилея Эдиты Пьехи

Комментарии

В России — другие статьи: