Павел Деревянко

Если вы играете персонажа Чехова, то должны научиться смотреть на жизнь так, как смотрел на нее классик: видеть глубоко, но ко всему относиться с улыбкой. Именно таким стал Павел Деревянко, который вот уже несколько месяцев играет в театре чеховского дядю Ваню. В материале HELLO! актер вспоминает прошлое, рассказывает о настоящем и пробует рассуждать о вечном.

«Я живу с ощущением постоянной радости. Я занимаюсь любимым делом, у меня есть любимая девушка, наконец-то пришла весна и скоро станет совсем тепло!»

Мало кто из современных российских актеров может похвастаться таким жанровым разбросом, как Павел Деревянко. Он играет и «карикатурного Штирлица» в «народной» комедии «Гитлер капут!», и Смердякова в сериале «Братья Карамазовы» – уже совсем не карикатурного, а вполне себе настоящего, такого, которому веришь и сопереживаешь.

В очередной раз поверить Павлу зрителям представилась возможность несколько месяцев назад, когда в Театре имени Моссовета состоялась премьера спектакля «Дядя Ваня», поставленного Андреем Кончаловским к 150-летнему юбилею Чехова. У Деревянко в пьесе главная роль. Казалось бы, выбор неожиданный: Павлу 33 года, дяде Ване – 47. Да и внешне Деревянко весьма далек от хрестоматийного образа чеховского героя, который связан в нашем восприятии скорее со Смоктуновским или Басилашвили. Но Кончаловский рассчитывал на неожиданный результат. «Дядю Ваню должен бы играть Чарли Чаплин, но его нет, играй ты!» – сказал он Деревянко, и тот сыграл. Его герой получился нелепым, трогательным, эксцентричным. Таким, каким его и придумал Кончаловский, – трагическим клоуном.

Того, что роль далась нелегко, актер не скрывает: «Мы до сих пор по нескольку раз в неделю репетируем. Я же понимаю, что мне работать над собой и расти еще о-го-го сколько! Мне всегда казалось, что до Чехова я еще не дорос». HELLO! позволил себе не согласиться. Рассуждать Деревянко умеет не хуже чеховских персонажей. Именно поэтому мы решили предоставить актеру возможность поразмышлять на заданные темы.

О ДЕТСТВЕ
У меня было прекрасное, солнечное детство на берегу Азовского моря, в славном городе Таганроге, где я родился. Годы, проведенные там, я очень сильно люблю, сейчас кажется, что это было абсолютное счастье. Хотя в общем-то ведь всегда кажется, что в детстве снег был белее и солнце ярче… Помню, что сразу за моим окном начинался железобетонный завод и вокруг было очень много песка и щебня. Одна песочная гора была высотой с семиэтажный дом или даже больше, и мы с пацанами там играли в войну. У нас был свой «штаб» и даже свои «дороги». Я обычно играл за американцев. Мне за них больше нравилось играть, потому что им доставалось самое лучшее оружие. Ну вроде как раз уж ты американец, то и оружие твое должно быть круче. Наверное, с этого и началось мое стремление к красивой и необычной жизни.

ОБ УЧЕБЕ В ГИТИСЕ
Я вырос, и мне стало немножко тесно в родном городе. Хотелось чего-то нового. Я оставил Таганрогское театральное училище, в котором учился два года, переехал в Москву и поступил в ГИТИС. Но оказавшись там, я сразу забыл, зачем туда поступил, потому что тут же окунулся в новый для себя мир – мир способных, красивых людей, безумно талантливых девочек с длинными волосами, серьгами в носу и дредами. Для парня из провинции это было потрясением! Мне было так хорошо: я ходил и все время улыбался. У меня постоянно рот был растянут до ушей. Потом я узнал, что за глаза меня так и называли – «парень, который улыбается». Вообще педагоги и товарищи по курсу ко мне поначалу относились скептически – не брали меня ни в какие этюды, да я и сам не очень к этому стремился. Но однажды все изменилось. Как-то раз я просто переходил дорогу – кажется, шел в общежитие – и вдруг совершенно отчетливо понял, что счастлив: что у меня есть дело, которым я хочу заниматься всю жизнь и которое я по-настоящему люблю. И вот вместе с этим осознанием пришло и огромное желание стать в своем деле профессионалом. После этого я стал ставить себе конкретные задачи и каждый раз в конце года анализировал проделанный путь и радовался, что выполняю самому себе заданный план. На четвертом курсе у нас было три дипломных спектакля – и во всех трех у меня уже были главные роли. Просто повезло!

О ТОМ, КАК СТАЛ ДЯДЕЙ ВАНЕЙ
Я поступил в труппу Театра имени Моссовета и уже успел там сыграть в спектакле «Крошка Цахес», как вдруг однажды мне позвонила наш прекрасный директор театра Валентина Тихоновна Панфилова и сказала: «С тобой хочет встретиться Кончаловский Андрей Сергеевич». В тот момент я ничего не хотел играть на сцене в ближайшие три года, кроме «Иванова» Чехова и «Портрета» Гоголя, но никто мне этого, естественно, не предлагал! Мы встретились с Андреем Сергеевичем, и он, как мне показалось, сказал мне: «Иванов». То есть я, конечно, ослышался, он на самом деле сказал: «Дядя Ваня». Но пару месяцев я думал, что буду работать «Иванова», ходил и всем друзьям рассказывал. Потом узнал, что ошибся, не огорчился и стал думать уже про «Дядю Ваню».

Когда Кончаловский предложил мне роль, я, конечно, понимал, что до Чехова не дорос еще. Не чувствовал я себя достаточно зрелым и глубоким, чтобы произносить чеховский текст и при этом верить самому себе. Я об этом сказал Андрею Сергеевичу, на что он мне ответил: «Парень, либо ты что-то делаешь и идешь вперед, либо ты боишься и, стало быть, стоишь на месте или вообще движешься назад!»

О РОЛИ
Когда я готовился играть, то три раза посмотрел фильм Андрея Сергеевича «Дядя Ваня» со Смоктуновским в главной роли. Я пытался у него чему-нибудь научиться, но они настолько разные, эти два образа: «старый» дядя Ваня и вот этот, теперешний! Я обожал наши репетиции – Кончаловский как режиссер и человек стал значить для меня очень много. «Дядя Ваня» – история про одиночество, возведенное в квадратную степень. Причем у каждого из героев одиночество свое, да и боль своя. Мой дядя Ваня не обладал какими-то выдающимися качествами и талантами, но он свято верил в то, что делал всю свою жизнь – работал, честно трудился. А потом вдруг понял, что все это – ничто. Ноль! Как почувствовать и передать эту пустоту, которая образовалась внутри и вокруг? Как и когда дядя Ваня это понял? Наверное, он как-то ночью лежал, а потом вдруг вскочил весь в холодном поту: «Господи!»

О КОНЧАЛОВСКОМ
Андрей Сергеевич обожает своих актеров и понимает о них абсолютно все… Ты с ним совершенно расслабляешься, а это очень важно и в театре, и в кино – это ощущение внутренней свободы. На репетициях ни разу не было ни одного скандала. Конечно, были ситуации, когда некоторые артисты были чем-то раздражены. Но Андрей Сергеевич всегда очень мудро в таких ситуациях поступает. Он потихоньку, осторожно, как бы заходя чуть-чуть с другой стороны, начинает объяснять какой-то нюанс или высказывать свое мнение по поводу той или иной вещи. И потом, в конце своей речи, он как-то так медленно и незаметно подходит к тому, что склоняет артиста на свою сторону. Он настолько правильно и тонко умеет выражать свою мысль, что ты и сам иногда не понимаешь, с какой стороны он к тебе сейчас подойдет!

А какое счастье слушать его истории и учиться у него! Я вот понимаю, что лениться нельзя, но, живя в Москве, почему-то ленюсь: не могу, например, заставить себя каждый день тренироваться. И как-то раз мы с Кончаловским об этом заговорили, и он мне сказал: «Все ленивые люди в старости – инвалиды». Я после этого задумался и сказал себе: «Ведь вообще не хочется быть инвалидом! Это же значит остаться не у дел!» С тех пор я каждый день занимаюсь, делаю какие-то усилия над собой, физические и моральные. Чувствую себя бодрым и радостным! Что, впрочем, не спасает от недостатков.

О НЕДОСТАТКАХ
Быстрая потеря интереса ко многим вещам, пожалуй, и есть мой самый большой изъян на сегодняшний день. Допустим, съездил я в феврале в Лос-Анджелес, волшебно провел время в школе английского, а по прилете на родину сразу нашел хорошую языковую школу и продолжил там расширение сознания, так сказать. Но по прошествии месяца к своему ужасу обнаружил – надоело! Хочу читать книги на русском языке, слушать музыку, смотреть кино, гулять... Тогда я себе сказал: «Эй, стой, а как же англоязычные фильмы без дубляжа?! А прекрасные песни, которые ты все никак не переведешь?! И, наконец, «Гамлет» в подлиннике?! Как же путешествия и общение с инакоговорящими?! Подписание контрактов в манящей загранице?!» В общем, произошла «ломка», практически головоломка… Я в таких случаях говорю себе: «Давай, парень, бери мяч и фигачь!» Но как зафигачишь без страстишки-то?! И тогда я себя начинаю уговаривать с той же интонацией, с какой в детстве мне мама говорила: «Сын, ты обязательно должен это съесть, а то не вырастешь!» Так и живу в вечном поединке с самим собой.

О НАСУЩНОМ
То чувство радости, которое возникло у меня, когда я учился в ГИТИСе и однажды переходил дорогу, никуда не делось. Оно, конечно, за эти годы трансформировалось, но, в общем, никуда не ушло. Тем более что сейчас у меня все просто прекрасно складывается. Руки-ноги ходят, я по-прежнему занимаюсь любимым делом, нацеливаюсь на новые высоты. Погода налаживается, скоро будет совсем тепло. У меня есть любимая девушка. Часто говорят, что когда ты долго чего-то хочешь и ищешь, ты часто это находишь совсем не там, где привык искать. И действительно, ко мне все это пришло совсем не оттуда, откуда я этого ожидал. Мы с ней давно были знакомы и дружили. У нее большая прекрасная семья, которой я передаю огромный привет!

Вообще дружба между мужчиной и женщиной штука не простая. Как сказано в «Дяде Ване»: «Женщина может быть другом мужчины лишь в такой последовательности: сначала приятель, потом любовница, а затем уж друг». Зрители, кстати, постоянно аплодируют на этой реплике доктора Астрова. Особенно девушки.

ТЕКСТ: КСЕНИЯ КРУШИНСКАЯ

ФОТО: ВАДИМ ГОРТИНСКИЙ

Павел Деревянко

Комментарии

В России — другие статьи: