|
|
||
Вечный скиталец Юрий Богатырёв
2 марта 2007 года Юрию Богатырёву исполнилось бы 60. Он ушел из жизни в 1989-м, не дожив месяца до 42 лет. В день, когда должна была открыться первая выставка его картин, состоялись похороны актера. «Недавно исполнилось 40 лет; это время когда понимаешь, что молодость ушла, что многие роли упущены… От этого становится совершенно невыносимо. Я иногда сижу и плачу» Когда человек уходит рано, невозможно представить его старым. А вот Богатырёва еще в Щукинском училище друзья «видели» маститым народным артистом, 80-летним красавцем стариком, в распахнутой дорогой шубе с тростью в руке прогуливающимся по Камергерскому переулку. Но ни Наталья Варлей, ни Константин Райкин, ни Наталья Гундарева, ни Валентин Смирнитский, ни Никита Михалков –– его однокашники по Щуке, не знали тогда, что их Юре –– «пельменю», розово-белому «зефирчику» не суждено отпраздновать не только предсказанные 80, но даже 45. Богатырёв родился в Риге, в семье военного моряка, но пример отца не оказал на Юру влияния в выборе судьбы. Его характер был лишен всякой брутальности и жесткости. В детстве нежного изящного Юру дразнили «девчоночником», он и водился в основном с девчонками: мастерил кукол из старых маминых халатов и разыгрывал с ними спектакли в импровизированном дворовом кукольном театре. Все, с кем впоследствии сталкивала его жизнь, –– друзья, партнеры, режиссеры говорили о том, что Богатырёв так навсегда и остался человеком, «задержавшимся в детстве» — ранимым и непосредственным в своих скоротечных обидах и пылких привязанностях, бесстрашным в работе –– не оттого, что был храбр, а оттого, что по-детски не мог поверить в опасность. Он был сентиментальным и не стыдился слез, помогал близким и дальним родственникам, раздавая деньги часто без всякой надежды на их возвращение. А в подпитии и вовсе не знал удержу –– из открытой настежь души, так же как из распахнутого кошелька, даже на случайных людей низвергались потоки его щедрости. Но сам он большую часть жизни прожил с абсолютно неустроенным бытом. Имея подмосковную прописку, Богатырёв скитался по квартирам друзей, трогательно пытаясь компенсировать неудобство от своего присутствия покупкой булочек и бесконечным мытьем посуды. Позже, работая в «Современнике», он перебрался в театральное общежитие, где, примостившись на общей кухне, создавал свои удивительные рисунки –– портреты коллег, театральных персонажей, зарисовки арбатских старушек и поздравительные открытки, которые без счета раздавал знакомым. Но о том, насколько глубоким и интересным художником был Юрий Богатырёв, почитатели его актерского таланта узнали только после его смерти. После шести лет проведенных в «Современнике», Богатырёв ушел во МХАТ к Олегу Ефремову. Здесь в 41 год он получил звание народного артиста России, не прилагая к этому никаких усилий, потому что просто не умел хлопотать о себе, устраивать дела. В Художественном театре Богатырёв сыграл свои лучшие (и такие разные!) роли — он словно врастал в кровь и плоть каждого персонажа, меняясь, казалось, полностью. Но, обладая счастливой для актера «стертой» внешностью, из которой легко можно было вылепить любой образ, он совершенно по-детски переживал, когда его не узнавали на улице или в бесконечных в то время очередях. Богатырёву было жизненно важно получать от людей знаки внимания, одобрения, слышать теплые слова в свой адрес. Привыкший недооценивать себя, он остро нуждался в подтверждении любви к нему окружающего мира, который вовсе не спешил распахнуть навстречу актеру свои объятия. Здесь же, во МХАТе, он впервые почувствовал боли в сердце и высокое давление –– признаки болезни, в которую никто, включая очень жесткого в работе Ефремова, так и не захотел поверить. В глазах окружающих огромный красавец Богатырёв всегда соответствовал доставшейся ему фамилии. И, увы, именно во МХАТе, вслед за многими его актерами, он начал сильно пить, глуша алкоголем боль, нараставшую в его душе. По меткому выражению критика Анатолия Смелянского: «…что бы ни исполнял Юра, всегда было ощущение, что слишком много остается в избытке. Он мог снабжать светом целый город, а ему предлагали освещать чуланчик». Это соображение в полной мере относилось и к личной жизни актера. Богатырёв был несчастлив в любви и одинок –– фатально одинок для человека, постоянно нуждающегося в эмоциональной поддержке. Его отношения с дамами были большей частью трогательно-платоническими и даже официальная женитьба на соседке по театральному общежитию актрисе Надежде Серой, не получившая при жизни актера широкой огласки, носила характер скорее дружеской поддержки женщины с маленьким ребенком, которой после развода грозило выселение из Москвы. Богатырёв самым романтическим образом влюблялся в своих очаровательных партнерш по фильмам и спектаклям –– Елену Соловей, Анастасию Вертинскую, Светлану Крючкову и многих других, на каждой из них по-маниловски мечтая жениться. Однако то ли с самой ранней юности судьба дала сбой, то ли уже давало о себе знать его столь поздно проявившееся «инакомыслие в любви» — кошмар и мука последних лет жизни актера, — но с женщинами Богатырёв только дружил. Жившее в нем сильное женское начало проявляло себя как дар понимать женщин и доверяться им. Богатырёв был очень близок с Ией Саввиной, с которой у них совпадал даже день рождения. А в последние годы рядом с ним была переводчица и редактор Кларисса Столярова. Это она, провожая Юрия в последний путь, укутала его ноги специально сшитым «обломовским» халатом –– символическим знаком несыгранной роли и недожитой жизни. Действительно, в фильме «Несколько дней из жизни И.И.Обломова» Никита Михалков как будто специально дал актерам роли, противоположные их человеческой сути. Олег Табаков играл мягкого, нерешительного, чувствительного Обломова, а Богатырёв –– энергичного, деятельного, рационального Штольца. В реальной жизни все было ровно наоборот. Осознание актером своей нетрадиционной сексуальной ориентации стало для него тяжелейшим ударом, поскольку он так и не смог примириться с этим, принять себя таким, каким был рожден. Сегодня, в эпоху всеобщей толерантности, наверное, трудно понять страдания человека, мучимого осознанием своей порочности, сражающегося с самим собой и снова и снова проигрывающего эту войну. Богатырёв так не смог до конца изжить это ощущение позора, простить себя, позволить себе быть иным — и этим окончательно замкнул за собой железный круг одиночества. …В тот самый последний день итальянский продюсер вручил ему гонорар за фильм «Очи черные» — несколько тысяч долларов. Собралась компания, началась гульба. У актера было не так уж много настоящих друзей, но когда появлялись деньги, их, как водится, оказывалось огромное количество. Внезапно Богатырёву стало плохо. Увидев, как он побледнел, его друг, бармен Александр Ефимов, вызвал «скорую». Врачи приехали и ввели актеру успокоительное, несовместимое с алкоголем и антидепрессантами, которые он принимал накануне. Юрий Богатырёв умер мгновенно. Похоже, кто-то из гостей воспользовался трагической ситуацией –– из тайника в его квартире исчез гонорар, опустел шкаф с одеждой, была разграблена прекрасная библиотека. Неясной остается судьба замечательных рисунков Богатырёва, малая часть которых хранится в Театральном музее им. А.А.Бахрушина и у его близких друзей, а местонахождение остальных –– неизвестно. Теперь, столько лет спустя, уже нет смысла строить предположения и гадать, что произошло в квартире после смерти ее хозяина и отчего через год после того, как не стало Богатырёва, покончил с собой его друг Александр Ефимов… Ответа нет и уже не будет. Осталось и не проходит с годами другое –– горечь утраты великого актера и прекрасного человека, который хотел от жизни не так уж многого: чуть-чуть тепла, понимания и любви… Прав был Никита Михалков, когда сказал: «…это уже вечная наша русская болезнь — любить потом». Текст: Екатерина Труснова КомментарииВ России — другие статьи: |
Добавить комментарий