|
|
||
Анна Курникова
Спустя семь лет после завершения спортивной карьеры, она вернулась на корт в Уимблдоне, чтобы в паре с Мартиной Хингис сыграть в «Турнире легенд». В эксклюзивном интервью журналу HELLO! Анна Курникова рассказала о себе, любимом мужчине и планах на будущее.
Недаром в покере сочетание туза и короля называют «Анна Курникова» — эта комбинация очень красива, но выигрывает редко. За всю свою спортивную карьеру Анна не выиграла ни одного турнира в одиночном разряде, но это не помешало ей в конце 90-х стать самой известной теннисисткой планеты. Феномен Курниковой заключался именно в том, что ее популярность никогда не зависела от результатов матчей, в которых она принимала участие. Ей так и не удалось стать лучшей, зато получилось другое — Курникова произвела мини-революцию на корте. С ее появлением женский теннис, героями которого были девушки с мужеподобной грацией — Мартина Навратилова, Штефи Графф и Моника Селеш, превратился из спортивной игры в увлекательное зрелище. И пусть злые языки утверждали, что Анна получила известность только за счет ультракоротких юбок, в которых она выходила на корт, у нее было свое мнение на этот счет: «Это не юбки слишком короткие, а ноги слишком длинные!» До 2003 года, когда Анна покинула профессиональный теннис, тандем Курникова — Хингис был одним из лучших в мире. Спортсменки дважды выигрывали турнир «Большого шлема» и побеждали на чемпионате мира. Среди личных достижений Ани — 8-я строчка в рейтинге WTA. Другое дело, что в зените обрушившейся на нее славы Анна сумела сделать свое имя брендом. Производители спортивной одежды и обуви, часов и украшений готовы были платить ей баснословные деньги. Ее рекламные контракты во много раз превышали призовые от турниров. Лицо Курниковой украшало обложки самых престижных изданий — таких, как Vogue и Elle, People и Time. Вот тогда и возникло шуточное высказывание: «Анна Курникова — это лучший российский экспортный продукт после водки». Как бы там ни было, сегодня Аня имеет все, о чем только могла мечтать в начале карьеры. Она все еще выступает на корте, принимая участие в благотворительных матчах, занимается общественной деятельностью, популяризируя спорт и здоровый образ жизни, и, в конце концов, она просто счастлива — вот уже восемь лет рядом с ней любимый мужчина Энрике Иглесиас… Наша с Аней беседа состоялась на следующей день после первой победы их дуэта с Хингис на «Турнире легенд» в Уимблдоне. В начале разговора она очень беспокоилась, что плохо говорит по-русски, и периодически спрашивала, все ли она правильно произносит. Но, услышав в ответ, что все прекрасно и лишь интонации иногда выдают в ней человека, долгое время живущего за границей, повеселела, поинтересовалась, какая в Москве погода, и пожаловалась, что в Англии этим летом тоже аномально жарко: «Плюс 30 градусов вот уже который день подряд! Ужас!» А потом, смеясь, добавила: «Это и правда что-то невероятное! Наверное, первый раз вижу, как Уимблдон проходит без дождя!» — Аня, погода, наверное, разыгралась в честь твоего возвращения на корт. Что же спустя столько лет заставило тебя вернуться в Уимблдон? — На самом деле я еще играю в теннис! Я играю в благотворительных и показательных матчах в Америке. А что касается Уимблдона, то эта идея появилась спонтанно. В начале года я позвонила Мартине Хингис, и мы разговорились о том, что будем делать летом, делились планами. Каждое лето Мартина, как и я, играет в турнире World Team Tennis — это популярная американская лига. По ходу разговора о летних турнирах мы, конечно же, вспомнили и об Уимблдоне. Так у нас появилась идея сыграть в Англии. Почему бы и нет? Конечно, мы понимали, что физически не были готовы играть в профессиональном разряде, но с показательным турниром мы вполне могли справиться! — Значит, ты все еще поддерживаешь с Мартиной дружеские отношения? — Да, конечно. Мы с Мартиной подружились очень давно, еще в юности. Думаю, нас сблизило именно то, что мы ровесницы. Нам удавалось хорошо понимать друг друга — те же трудности, те же переживания, конечно, мы делились и радостью, всегда поддерживали друг друга. Тем более что мы с ней играли в паре и выигрывали турниры Большого шлема, два раза побеждали на чемпионате мира — это, знаете ли, сближает. Мы с Мартиной были шикарной парой на корте! (Смеется.) — А ты никогда не жалела, что так рано оставила спортивную карьеру? — Конечно, жалела. Мне ведь пришлось оставить спорт всего лишь в 22 года. И это решение далось мне безумно тяжело! Дело в том, что я сначала и не думала бросать профессиональный теннис навсегда. Просто решила взять тайм-аут на время. У меня были четыре серьезные травмы, и невыносимо болела спина. Организму нужно было дать время отдохнуть. Но, к сожалению, спина полностью так и не восстановилась. По крайней мере, для того чтобы возобновить ежедневные шестичасовые тренировки. С другой стороны, оглядываясь назад, могу сказать: я даже рада, что не вернулась в профессиональный теннис. Сейчас я все еще обращаюсь к врачам, потому что спина продолжает меня беспокоить, и они до сих пор говорят мне, что, если бы я тогда не оставила спорт, то, вполне возможно, к 25 годам не смогла бы передвигаться самостоятельно. Просто стала бы инвалидом! Ничто бесследно не проходит и всему отведено свое время. Я тренировалась с пяти лет по шесть часов в день, и, видимо, мой организм к 22 годам уже исчерпал свой ресурс. — Аня, вот ты часто говоришь, что русская душой, и делаешь акцент на своей «русскости»… — Конечно! Всегда! — Скажи, ради чего в таком случае ты могла бы вернуться в Россию? — В принципе я никогда насовсем и не уезжала! Я переехала в Америку с родителями, когда мне было девять лет. И то только потому, что во Флориде были хорошие условия для тренировок: знаменитая спортивная база Боллеттьери, солнце круглый год, фрукты, овощи, теннисные мячи, да что угодно! А в Москве было, конечно, тяжеловато. Помню, весь день состоял из разъездов: сначала в теннисный клуб, потом в тренажерный зал — обязательно минимум час в пробке стоять, час сюда, час туда. Ужас! А потом, когда я переезжала в Штаты в начале 90-х, условия жизни в России были далеко не такие, как сейчас. Я играла во Флориде лишь пару лет, потом, когда стала юниором в 12, понемногу начала ездить по миру, участвовать в международных турнирах. А уже в 14 лет стала играть в профессиональном разряде и почти весь год проводила в дороге! И я очень часто приезжала в Москву. Можно сказать так: в Европе моя база находилась в Москве, а в Америке — во Флориде. Сейчас я смогла бы переехать в Москву, но в Америке у меня налаживается работа, живет любимый человек, и я, если честно, уже просто привыкла. К тому же ничто не может мне помешать просто приехать в Россию, когда захочу. Я, кстати, постоянно бываю в Москве, у меня здесь бабушка живет и много друзей. — Вот уже на протяжении долгого времени, несмотря на то что ты оставила профессиональный спорт, ты носишь звание самой сексапильной теннисистки в мире. Энрике не ревнует? — Ой, мне очень приятно! (Смеется.) А если серьезно, конечно же, он не ревнует. Мне даже кажется, что ему это нравится! Мне тоже в какой-то степени льстит, что Энрике обожают девчонки. Он просто без ума от своей работы — сочиняет и исполняет свои песни именно для них. И вообще я им очень горжусь! — В прессе постоянно появляются всяческие новости о вашей свадьбе, либо уже прошедшей, либо только предстоящей. Почему же вы все еще не оформили свои отношения? — Свадьба — это, конечно, очень здорово, особенно в первую неделю или даже в первый год отношений, но для меня это не главное. Для меня очень важно выстроить теплые, доверительные отношения с человеком и суметь сохранить их в принципе. Тем более что, когда я была маленькой, я не мечтала о принце или о белом свадебном платье. Но это совсем не значит, что я не верю в брак. Если люди хотят пожениться, это прекрасно. Но мне еще только 29 лет, и я хочу как-то созреть, сделать карьеру, узнать себя получше. Поэтому сейчас для меня главное в отношениях с Энрике то, что мы подходим друг другу, нам легко вместе. Если честно, мы вообще никогда о свадьбе не задумывались. Мое мнение такое: если все хорошо, зачем что-то менять?! — А что ты любишь в Энрике больше всего? — О! У него классное чувство юмора! И он очень трудолюбивый и упорный. Я вот считаю, что в настоящем мужчине должно присутствовать такое качество, как целеустремленность. И в Энрике оно как раз присутствует! Еще он с уважением относится к другим людям, очень культурный, и с ним есть о чем поговорить. — Как-то раз в одном интервью ты сказала, что учишь Энрике говорить по-русски. Как его успехи? — Да нет, это шутка! Разумеется, мы с ним говорим по-английски. А когда я рассказывала, что он говорит по-русски, я имела в виду, что он может сказать ну… три с половиной фразы, и то ради шутки, чтобы посмеяться! — А чем на данный момент ты занимаешься? Помимо модельной деятельности. — Сейчас я часто разъезжаю по всему миру с благотворительными фондами, которые занимаются пропагандой спорта среди детей. Лично я чувствую в себе желание сделать что-то для развития спорта, и особенно тенниса. — Эта деятельность каким-то образом относится и к развитию спорта в России? — Конечно! Вот, например, прошлой осенью я посетила Россию в рамках фонда «Центр социального развития и информации» в качестве Посла доброй воли молодежных программ Population Services International — это международная некоммерческая организация. Она занимается проблемами подрастающего поколения и пытается привлечь внимание общественности к проблемам здоровья молодежи. Очень важно, чтобы подростки, как говорится, не бегали по подъездам и не прожигали время в дурных компаниях, а занимались спортом или развивались в каких-то действительно интересных и полезных сферах, таких, например, как рисование или информатика. — Может, у тебя есть какие-нибудь планы, связанные с шоу-бизнесом, например, с кино или с собственным бизнесом, скажем, в сфере моды? — Нет, таких планов у меня нет. Если бы я захотела стать профессиональной актрисой, мне нужно было бы сначала выучиться на нее. Я такой человек, что, когда берусь за что-то, мне очень важно сделать это на все сто процентов. Может, если бы мне предложили какую-нибудь легкую смешную комедийную роль, я бы и попробовала себя в качестве актрисы, но профессионально этим заниматься у меня амбиций никогда не было. Что же касается моды, сейчас и правда этот род деятельности очень популярен, но пока это тоже не мое. В данный момент я сосредоточена на своей деятельности в рамках социальных спортивных программ и фондов для детей. Я в этом разбираюсь, и мне это действительно нравится. — Раз уж речь зашла о детях, расскажи, что же такое страшное произошло с твоим братом, что стали появляться слухи, будто твою маму Аллу Владимировну лишают родительских прав? — Я уверяю, что не произошло ничего серьезного! Просто какое-то недоразумение, которое раздули до масштабов катастрофы. У родных все хорошо. Я постоянно вижу и маму, и братика. Он у нас замечательный парень! (Смеется.). Брат просто решил сползти по трубе у дома, мы так все в детстве на даче баловались, и на нем не то что синяков, царапинки не осталось! А пресса раздула ужасную историю, будто мама недосмотрела, а брат выпал из окна и все себе переломал. Это неправда! Мама у нас замечательная, с утра до вечера только Алланом и занимается, и мне помогает. — А сама еще не задумывалась о детях? — Уверена, у меня когда-нибудь будут дети! Просто, опять же повторюсь, мне всего лишь 29 лет, и у меня все впереди. Я замечаю, что с каждым годом становлюсь все мудрее и терпеливее, то есть более зрелой. Поэтому пока с детьми я не спешу. Когда-нибудь обязательно созрею и для семьи! У меня будет много детей, я даже не исключаю для себя возможности взять ребенка из детского дома. ТЕКСТ: ЕКАТЕРИНА МАКАРОВА КомментарииЗа рубежом — другие статьи: |
Добавить комментарий