|
|
||
Марина Александрова
Актерский талант и отсутствие амбиций, женская соблазнительность и детское простодушие, непосредственность в суждениях и опытность в поступках – все это Марина Александрова, одна из самых ярких современных актрис.
Несколько дней назад состоялась премьера нового фильма с участием Марины Александровой «Стритрейсеры» – в нем Марина играет дерзкую и безбашенную девчонку Катю. Зрители не привыкли видеть актрису в подобных ролях. Валентина из сериала «Звезда эпохи», Патриция из спектакля «Три товарища», Софья из постановки «Горе от ума» – несколько лет в кино и на сцене Александрова играла в основном лирических героинь, трепетных и очень женственных. Но она слишком молода для того, чтобы всегда оставаться верной однажды выбранному амплуа. Еще одна ее новая роль – Наташа в постановке «Три сестры» Галины Волчек. Тут уже и вовсе нет места хрупкости: чеховская героиня резка, простовата и местами излишне прагматична. Но такая смена ролей Марину не пугает: «Каждое утро я просыпаюсь, понимаю, что снова пора на репетицию, и чувствую себя невероятно счастливой!» Марина не лукавит. Два года назад она поступила в труппу «Современника», и с тех пор театр стал ее настоящей страстью: «Я готова выходить на сцену, даже если в зале будет всего один человек!» Ей не нужны ни слава, ни мимолетная популярность – она и на светские вечеринки почти не ходит. После очередного спектакля актриса спешит в гости к родителям, которые чуть больше года назад переехали из Санкт-Петербурга в Москву, чтобы быть ближе к дочери. – Марина, наверное, мама перед каждым твоим визитом что-нибудь вкусное готовит? – Конечно! Она особенно любила баловать меня поначалу, когда родители только поселились в Москве и жили в моей квартире. У меня тогда как раз был очень сложный период: утром репетировала, днем снималась, вечером играла спектакль. Я была совершенно истощена – спала по 4 часа в сутки. Но когда бы я ни пришла, у мамы всегда было что-то специально для меня приготовлено, какое-нибудь мое любимое блюдо. За то время, что мы жили вместе, я, как мне кажется, не только полностью восстановилась, но и накопила очень много внутренних сил. – А уж мама, наверное, как рада! Ведь теперь она может дочку опекать: то нельзя, это можно… – Нет, меня родители никогда не пытались душить своей опекой и не предъявляли особых требований. Мама еще в детстве говорила: «Мне не нужны твои «пятерки». «Пятерки» нужны тебе, если ты хочешь чего-то добиться в этой жизни». Так же и сейчас – родители меня принимают такой, какая я есть, несмотря на все мои ошибки и шишки, которые я набиваю. – Неужели они совсем не пытаются влиять на твои решения? – Конечно, если им что-то не нравится, они мне об этом говорят. Но у нас в семье любая ситуация воспринимается с юмором. Даже если есть какая-то обида, мы все друг другу высказываем шутя. Папа у меня вообще замечательно шутит по любому поводу! Например, когда они еще жили у меня, он узнал, что я покуриваю – каюсь, было дело! – и, понятно, был очень недоволен. Однажды собралась я закурить, достала сигареты, поставила перед собой пепельницу и вижу, что на дне лежит какая-то записка. Разворачиваю, а там написано: «Мне это не понравится! Папа». (Смеется.) – Ты сейчас редко появляешься на публике. Это как-то связано с переездом родителей в Москву? – Отчасти да. Вечером после спектакля я лучше поеду к ним, чем на какую-нибудь тусовку. Но главная причина не в этом – сейчас мне просто некогда. Ведь чтобы появиться на какой-нибудь вечеринке, надо столько всего подготовить! Платье новое, прическу, маникюр… А то потом начнут за спиной шептаться: «Она плохо одета, плохо выглядит…» – Неужели для тебя мнение окружающих настолько важно? – Для меня важен профессионализм. Если ты публичный человек, то и выход в свет должен быть соответствующим, чтобы его запомнили. Это твоя личная обязанность. Если говорить о западных звездах, то у каждого из них есть своя команда: пиарагент, директор, стилист, парикмахер, которые звезду одевают, продумывают имидж. А у нас вся эта ответственность лежит на тебе одном. И мне кажется, что лучше редко, но метко, чем каждый день, но никак. Сейчас у меня просто нет времени на такую подготовку: я играю по два-три спектакля в неделю и каждый день репетирую. И так уже год. – Ты быстро привыкла к такому жесткому графику? – Привыкать не пришлось – с дисциплиной у меня всегда было в порядке. Я вообще очень ответственный человек. Мама даже говорит, что в детстве меня никогда не приходилось будить два раза. Если она говорила: «Мариша, вставай!» – я тут же вставала. – Неужели за целый год работы в театре ни разу не было форс-мажора? – Только однажды, перед самым Новым годом. Я из дома поехала на своей машине на спектакль «Три товарища». Выехала за три часа до начала. Живу я на «Баррикадной», а театр – на Чистых прудах. Трех часов по идее еще как хватит. Но вдруг я понимаю, что прошло уже два с половиной часа, а я все еще стою около «Пушкинской»! У меня было шоковое состояние: бросила машину, спустилась в метро, и тут поняла, что совсем уже не помню веток… Оказалось, на «Чистые пруды» надо через «Боровицкую» ехать, а там как раз кремлевская елка и куча детей! Я бегу и со слезами кричу им: «Да у меня у самой елка! Пропустите!» И бегом по эскалаторам. Выбегаю на «Чистых»: шуба нараспашку, по щекам слезы текут, а в голове картинка из «Вокзала для двоих», когда Гурченко вместе с Басилашвили бегут к нему в тюрьму. Бегу, а сама думаю про себя: «Я как Гурченко! Я как Гурченко!» (Смеется.) В итоге, слава Богу, успела. – Ты сейчас репетируешь роль Наташи в «Трех сестрах». Эта героиня – этакая материалистка, абсолютная раба вещей. А тебе самой вещизм свойственен? – Я зависима от хорошей квартиры, хорошей машины. Еще сумки очень люблю! Просто с ума по ним схожу! Ну и обувь, конечно. – И сколько у тебя уже сумок? – Не знаю, я даже не считала… (Смеется.) Но, думаю, больше 20, точно. А про обувь я вообще молчу… Я считаю, что вещи, которые тебя окружают, – это отражение твоей души. Я вот, например, всегда обращаю внимание на чайные чашки в доме. Потому что это говорит о вкусе хозяев и очень многое о них может рассказать. Так что я тоже раба вещей! Я не могу сказать, что мне ничего не надо и я готова жить на необитаемом острове. Нет! – А тебе важно, чтобы мужчина был обеспеченным? Ты бы могла влюбиться в нищего поэта? – Тут немного по-другому. Не могу сказать, что для меня на первом месте статус мужчины или его деньги. Я могу влюбиться в талант, и мне очень важно, чтобы у человека все получалось. Тогда я постараюсь все сделать для того, чтобы бедный поэт стал богатым поэтом. – Ты поддерживаешь отношения с бывшими возлюбленными? Или после разрыва мужчина перестает для тебя существовать? – Нет, из жизни я никого не вычеркиваю. Недавно, например, я на сайте «ВКонтакте.ру» нашла свою первую любовь и даже написала этому человеку очень трогательное письмо. Он мне тоже очень теплые слова в ответ написал. Так приятно было! – И чем это закончилось? – Да ничем! (Смеется.) Он в Питере живет. Мы в свое время именно поэтому и расстались – я переехала в Москву учиться, а он остался в Петербурге… Помню, я очень сильно переживала, поначалу рыдала в подушку каждый вечер. Но потом прошло – все-таки нам было по 17 лет, а в этом возрасте все еще так несерьезно! – Хочешь сказать, сейчас ты стала серьезнее? – Да. Например, я уже совершенно готова к тому, чтобы завести семью, стать мамой. – То есть мы в любой момент можем ждать от тебя радостного известия? – Именно так! Текст: Ксения Крушинская Фото: Владимир Широков Фотографии к статье
* Нажмите, чтобы увеличить КомментарииВ России — другие статьи: |
Добавить комментарий