Игорь Акинфеев

Ему всего 24 года, а он уже один из самых титулованных футболистов страны. HELLO! встретился с вратарем ЦСКА и российской сборной, чтобы узнать, как и чем живет звезда футбола.

«У нас есть хорошие игроки, и от нас ждут победы. Но всему свое время!»

У Игоря Акинфеева, без преувеличения, уникальная спортивная карьера. В 17 лет он стал основным вратарем ЦСКА. В 18 — провел свой первый матч за национальную сборную. В 19 — в составе родного клуба выиграл Кубок УЕФА и получил звание заслуженного мастера спорта. Сегодня у него такое количество титулов и званий, что хватило бы на пятерых. Игорь воспринимает это не то чтобы как должное, а как будто это все не про него. Футбол — отдельно, награды — отдельно. В разговоре — обычный парень. Только не по годам рассудительный. Свои спортивные достижения Акинфеев удачно конвертирует в рекламные контракты. Его обаятельная улыбка одинаково удачно продает и машины, и спортивную одежду. Во время фотосессии он уже не смущается — сниматься для него стало привычным делом. Впрочем, как и рассказывать о себе. Игорь ведет собственный блог, охотно общается с журналистами, а в прошлом году выпустил книгу «100 пенальти от читателей», в которой ответил на вопросы поклонников. В нашем интервью вопросов меньше 100, но в своих ответах Акинфеев, пожалуй, даже откровеннее, чем в книге.

— Игорь, откуда ты родом?

— Из подмосковного города Видное. Мама была воспитательницей в детском саду, папа — водителем. Обычная семья с не самым хорошим финансовым положением. Отец старался, как мог, чтобы мы ни в чем не нуждались.

— Именно отец отвел тебя в футбольную секцию?

— Да, у него был знакомый, который дружил с тренером детско-юношеской команды ЦСКА. Они как-то поговорили и решили: «Давай рискнем, пусть парень занимается». Мне было четыре с половиной года, когда отец привез меня в манеж ЦСКА. Шел набор ребят 1984 года рождения, а я — 86-го.

— И как же тебя взяли такого маленького?

— Сначала тренер не хотел брать, а потом решил: ну ладно, пусть побегает вместе со всеми. После тренировки он сказал родителям: «Я вижу, что у парня есть задатки футболиста. Если хотите, то оставляйте». Не знаю, что он там во мне рассмотрел тогда, но я остался.

— Ты, наверное, сам-то и не помнишь всего этого? Знаешь по рассказам родителей?

— Я помню, на поле ЦСКА за воротами длинная-длинная стенка стояла, чтобы мячи не улетали. Когда меня привезли, отец пошел на поле, а я за эту стеночку спрятался и смотрел со стороны, думая: «Там такие лоси бегают, как же я с ними тренироваться буду?» Это хорошо помню. (Смеется.) Еще помню дорогу: 40 минут от станции «Домодедовская» до «Динамо». Мне до сих пор кажется, что в московском метро есть только одна ветка — зеленая, и идет она от «Домодедовской» к «Динамо». 16 лет я провел между этими пунктами.

— Получается, что ты всю сознательную жизнь в футболе. Никогда не возникало желания бросить?

— Никогда, правда.

— Даже когда ребята-одноклассники во дворе играли, а тебе на тренировку надо было?

— А я и на футбол, и во дворе с ребятами успевал. Тут на самом деле решающую роль сыграло то, что я втянулся. Мне на тренировках было интересно. И потом, я никогда со своими сверстниками не общался, всегда вокруг меня были ребята как минимум на два года старше. И у них уже были другие интересы, более взрослые.

— Кто тебя поставил в ворота?

— Я сам встал. Со второй тренировки.

— Почему? Обычно ребята приходят в футбольную секцию, чтобы по полю бегать, мяч гонять. А ты сразу в ворота.

— На тот момент я смотрел, как играет «Спартак» — команда была на подъеме. На воротах стоял Станислав Черчесов, и мне он очень нравился. Когда спросили, на какой позиции хочу играть, я ответил: «В воротах». «Полметра от земли, а в ворота хочет!» — усмехнулся тренер, но просьбу мою выполнил. Конечно, сначала это были маленькие ворота. Однако даже в них я все верхние мячи пропускал. И слезы были, и злость. Но со временем все изменилось.

— В России особое отношение к футболу — все знают, как надо играть. Даже те, кто ни разу на урок физкультуры не приходил. А каждый проигрыш нашей сборной воспринимается, как удар по престижу страны. Тебя не тяготит эта ответственность?

— Вообще трудно, когда тебе все время говорят: надо, надо, надо! Это не только угнетает, но и начинает раздражать. У нас вся страна понимает, как надо играть, но тонкости футбола знают лишь единицы. Ведь зачастую значение имеют мелочи: новые бутсы вышли, новые мячи, разработаны новые методики спортивного массажа. И все это влияет на результат. Я уже не говорю о том, что у футболиста элементарно может что-то не ладиться дома. А потом надо понимать, что побед ждут от сильной команды. Помните, был период, когда на российском футболе поставили крест? А сейчас другое дело — у нас есть хорошие игроки, от нас ждут победы. И я уверен, что она будет. Всему свое время.

— У тебя в 24 года столько титулов и званий. А, как известно, лавровый венок иногда дает корни в голову…

— Ты про звездную болезнь? У меня ее нет. И нет даже почвы, на которой она могла бы вырасти. Ребята по команде хорошо знают мои сильные и слабые стороны — перед ними мне выделываться незачем. На тусовки я не хожу, даже если очень зовут — у меня другой образ жизни. Я лучше дома проведу время, на рыбалку в Астрахань съезжу. Может, кому-то интересно на Мальдивы улететь, а мне интересно по России покататься. Мне многие говорят: ну что ты такой русский! А я все русское люблю. Люблю за город на шашлыки ездить, люблю на наши закаты смотреть. Так уж получилось.

— А как быть, если вдруг предложат хороший контракт за границей, откажешься из-за любви к русским березкам?

— За деньгами я никогда не гнался. Это, во-первых. А во-вторых, если уж серьезные клубы предлагают контракт, то они его предлагают. А пока все мои переходы в зарубежные клубы только на страницах газет и журналов. Если верить спортивной прессе, я поиграл уже и в «Барселоне», и в «Манчестере», и в «Арсенале». Особенно в межсезонье слухов рождается очень много. А что до березок, то нет, не променяю на чемодан денег.

— Игорь, должны же быть хоть какие-то атрибуты жизни известного человека, которые тебе нравятся?

— Да не надо выделяться! Я вот летел в эконом-классе вместе со всеми из Астрахани. Подходит ко мне стюардесса и говорит: «Что же вы тут сидите? Давайте мы вам бизнес-класс сделаем!» А зачем? Два часа лета — это не 10. Можно и в эконом-классе, с народом. Кока-колу опять же принесут, которую нам нельзя пить. (Смеется.) Не знаю, что такого там, но нельзя. Единственное, что я люблю, — это красивые дорогие машины. Это моя слабость. Ко всему остальному я равнодушен.

— А что с поклонницами?

— Поклонницы есть, да. Но тема это сложная. Был в моей жизни случай, который заставил очень осторожно к ним относиться. Я сам не увлекаюсь никакими социальными сетями, не завожу профайлов. А кто-то от моего имени завел и общался с моими поклонницами. Это общение было настолько некорректным, что одна из девушек после такого разговора вскрыла себе вены. Когда эта история вышла наружу, я испытал настоящий шок. И хочу сразу предупредить всех девушек о двух важных вещах: я есть в Интернете только на своем официальном блоге и… простите, я не свободен.

— Вот как! И давно?

— С моей девушкой Валерией мы вместе уже два с половиной года. Мне с ней комфортно. Я чувствую себя уверенно. С каждым днем, с каждым месяцем я понимаю, что она искренне ко мне относится, и нам очень хорошо вместе.

— Где же вы нашли друг друга?

— На встрече с болельщиками.

— Она болельщица?

— Нет, она пришла к отцу. Он работает в ЦСКА и много раз говорил мне: «Приходи на танцы». Я не понимал, к чему он клонит, думал, ну как-нибудь приду. А оказывается, Валерия занималась профессиональными танцами раньше.

— Кто к кому первый подошел? Чья инициатива была?

— Моя. Мне Валерия сразу понравилась, еще в толпе. А потом увидел, как она стоит с отцом, и познакомиться уже было делом техники.

— У тебя друзья из самых разных сфер жизни. Известно, что ты в очень хороших отношениях с Сергеем Жуковым из группы «Руки вверх!». На какой почве вы познакомились?

— Когда я был совсем еще молодым, мне нравилась эта группа. И мысль была, что, может, когда-нибудь встречусь с тем, кто это поет. А случилась эта встреча в самый, казалось бы, неподходящий момент. В 2007 году я получил серьезную травму, долго восстанавливался, и, чтобы меня как-то приободрить, пресс-атташе ЦСКА Сергей Павлович Аксенов нашел мне телефон Жукова, за что ему большое спасибо. Я еще был на костылях, только неделя прошла, как в Москву вернулся, — в общем, не до веселья. Но мы с Серегой созвонились, договорились о встрече и с тех пор дружим.

— Ты вообще тяжело переживал тот период?

— Я очень старался держать себя в руках, но мысли в голову лезли разные. У меня же была тяжелейшая травма — я прилетел из Ростова, где проходила игра, с распухшим коленом — разрыв связок. Мне назначили сложнейший курс реабилитации: три раза нужно было летать в Германию. По месяцу я не вылезал из массажных кабинетов, бассейна, с тренажеров. Это были такие усилия, что не передать словами. Правда. Я рассказываю это не для того, чтобы меня пожалели. Я вообще терпеть не могу жалость. Просто часто про спортсмена говорят: ошибся, он уже не тот. И никто в расчет не берет, сколько у него было травм. Мне всегда в таких случаях помогала вера. Это сильная штука на самом деле. Я верю в бога: хожу в церковь, по православным местам езжу.

— Ты чувствуешь силы перед новым сезоном?

— Сил-то у меня полно. Мне же не 40 лет. Но силы — это только половина победы.

— А какая вторая половина?

— Удача. Она вообще на первом месте. Когда мяч летит прямиком в ворота, а попадает в штангу, ты это особенно отчетливо понимаешь. Но для того чтобы удача сопутствовала, нужно много трудиться. Бог помогает упорным. Поэтому, пока шел чемпионат мира, наши футболисты много тренировались. И надеюсь, что на следующий чемпионат мы попадем. По крайней мере, сделаем все от нас зависящее.

ТЕКСТ: МАКСИМ АНДРИЯНОВ

ФОТО: КОНСТАНТИН РЫНКОВ

АССИСТЕНТ ФОТОГРАФА: МАКС СЕМАКОВ

Игорь Акинфеев

Комментарии

В России — другие статьи: