|
|
||
Александр Абдулов
5 января мы простились с выдающимся актером и человеком, который играл и жил так ярко и так мощно, что это не могло продолжаться слишком долго.
Он ушел в самом начале нового года, в разгар долгих зимних праздников, вдруг оборвав их суетную веселость. Известие о смерти Александра Абдулова застало врасплох и ударило больно, хотя ведь знали же о том, что неминуемо, что отсчитываются последние недели или дни… Знали, но не верили, не хотели верить. Надеялись на чудесное исцеление, какие иногда случаются, и еще, смешивая кино и реальность, на то, что Абдулов обязательно найдет выход –– как это всегда делали его герои, такие сильные и смелые. Прощались с актером всем миром — тысячи людей аплодировали Александру Абдулову, когда 5 января он в последний раз был на сцене «Ленкома». В театре все еще висели афиши спектакля «Затмение» («Пролетая над гнездом кукушки»), где у него главная роль, и на афише была дата — 5 января. Когда-то давно молодого артиста совершенно потряс Джек Николсон в роли Макмерфи и даже пришла шальная мысль уйти из профессии — Абдулов понимал, что в таком произведении ему сыграть не дадут никогда. Но мечта материальна — прошли годы, изменились времена и все сбылось. Вообще после сорока у Абдулова многое сбылось — проросли, прорвались совсем иные роли: острохарактерные, комические, трагические. Постарев, перестав быть пленником собственной красоты и имиджа первого любовника российского киноэкрана, он стал очень большим артистом. Но осталось прежнее — тот сумасшедший драйв и энергия, с которыми 25-летний актер ворвался в нашу жизнь — на лихом скакуне, в белой ковбойской шляпе, сказочно красивый, каким только и должен быть герой волшебной истории Швара о любви. В день смерти Абдулова «Обыкновенное чудо» показали по телевизору и неожиданно старая-старая сказка заиграла иными смыслами, и слова Медведя «навсегда» и «никогда» обрели свое истинное значение, и такие печальные были у него глаза, что невольно вспомнилось ахматовское — «когда человек умирает, изменяются его портреты». А когда уходят артисты, их лучшие роли сразу становятся легендой. Когда-нибудь — большое видится на расстоянии — об Абдулове обязательно напишут книгу. Там о нем будут вспоминать его коллеги и друзья — близкие и дальние, и кто-то, кто поспешит записаться в друзья, и еще женщины, которых он любил, и те, которым это только показалось. И правда смешается с вымыслом, черное с белым — ведь попытка все понять и расставить все точки над «i» в его судьбе заранее обречена. Хорошо, что он сам не увлекался таким популярным сегодня писательством и не оставил после себя откровенных исповедей на потребу публике. Тайна, которой он несомненно обладал, так и останется тайной, но кто обвинит нас в искушении попробовать ее разгадать? Попробовать ответить на десятки «почему» — почему так несправедливо рано ушел, почему так взахлеб жил, не щадя себя, почему с завидной регулярностью становился героем разных скандальных историй, почему отказывался идти к врачам, когда уже и сам понимал, что пора и надо, почему... Однажды он сказал: «Я живу только так, как хочу». А жить он хотел страстно — в том смысле, что был человеком страстей. Природа не поскупилась, наделив его энергией, которой хватило бы на десять человеческих жизней, но он никогда не берег ее и не заворачивал кран, из которого бешено хлестала эта энергия. Трудно представить Абдулова, который после изматывающей роли в «Варваре и еретике» по «Игроку» Достоевского решил бы на следующий день отдохнуть и пойти, к примеру, в спортклуб, поплавать, позагорать в солярии, выпить полезный коктейль, рекомендованный личным тренером, и пораньше лечь спать, потому что завтра в десять репетиция. Все было ровно наоборот — чтобы отчаянно играть, ему нужно было отчаянно жить. И чем дальше, тем больше. Он был не из тех, кто анализирует свои поступки, кто философствует на тему «Быть или не быть?». Он никогда не говорил, что хотел бы сыграть Гамлета, он мечтал играть Лира — там, в сцене Бури, он был бы на своем месте. Бессмысленно пытаться ответить на вопрос: «Каким человеком был Александр Абдулов?» В эти январские дни много сказано и написано велеречивых слов, и они, без сомнения, искренни и правдивы, но жанр панегирика слишком тесен для Абдулова. Его портрет не может быть написан одной краской, потому что он был добрый и резкий, справедливый и ошибающийся, милосердный и жестокий. Но он всегда был самим собой и никогда не изменял — ни себе, ни своему таланту. …В одном интервью Александр Абдулов обмолвился, что хотел бы жить в XIX веке, в замке на берегу моря, где была бы своя конюшня — лошадей он обожал. Досочиним эту историю. В залах замка никогда бы не гасли свечи, а на стенах висели шпаги — ведь Абдулов прекрасно фехтовал. Он был бы поэт, дуэлянт, игрок — всегда в окружении прекрасных женщин и преданных друзей. И, конечно, не обошлось бы без врагов, отношения с которыми он бы выяснял в бою. Но разве в иных декорациях, принадлежащих иным временам, он прожил менее захватывающую и полную приключений жизнь?.. Текст: Нина Суслович КомментарииВ России — другие статьи: |
Добавить комментарий