|
|
||
Александр Домогаров: «Я люблю быть один»
Знаменитый актер отказывается от интервью, но, встретившись с HELLO!, нарушил обет молчания и рассказал, как ощущает себя в сегодняшнем дне.
На интервью Александр пришел бодрый, загорелый, отдохнувший. «Какие острова! – улыбается он в ответ на предположение о летнем отдыхе. – Всё лето я снимался сразу в трёх полнометражных картинах, одна была в Сахаре – отсюда и загар». Александру было за 30, когда кино и театр одновременно полюбили его страстной любовью. Нижинский и Макбет, Сирано и Жорж Дюруа, граф де Бюсси и следователь Турецкий – в любой роли Домогаров харизматичен и талантлив, красив и обаятелен. Для российского зрителя он – звезда и культовая фигура, иначе не скажешь. Немудрено, что приватная жизнь актёра привлекает публику не меньше, чем его фильмы и спектакли; это раздражает Александра, но такова уж настоящая любовь – ревнивая, дотошная, жаждущая улик и подробностей. В последние два года публику совсем лишили покоя отношения Домогарова с юной актрисой Мариной Александровой. Каждый шаг пары обсуждался и в прессе, и в кулуарах, обрастая самыми невероятными подробностями. Такого не выдержал бы любой. Весной Домогаров и Александрова расстались. Давать комментарии на этот счет отказались оба. Перед встречей Александр Домогаров предупредил: «Настрой у меня не романтический, и интервью будет жестким». Во время разговора много курил, делал паузы, ставил многоточия. И всё-таки, похоже, он сказал, чуть больше, чем собирался… – Вы отлично выглядите. Есть стимул? – Есть! Странно, но за эти полгодапри той колоссальной волне негатива, на которой я жил, у меня вдруг такие крылья выросли! Ощущение, будто что-то новое в моей жизни начинается, что я сейчас горы буду сворачивать, монбланы! – Это в большей степени касается профессии? – Нет, почему… Я вообще готов к жизни. Наверное, произошла какая-то серьёзная переоценка отношений с людьми. Сегодня, когда все точки над i расставлены, я ощущаю потрясающее чувство свободы! – Но такие мужчины, как вы, не бывают одни. – А я и не говорю, что я один. – У вас новая любовь? – Но вы с ним хотя бы разговариваете о женщинах, о любви, стремитесь что-то посоветовать, от чего-то предостеречь, ведь вашему сыну Саше всего 17? – Он не просит советов. Да и что я могу посоветовать? У меня свой опыт, а у него должен быть свой. Пускай набьет шишки сам. (Улыбается.) – Летом Александр Домогаров-младший поступил в Щепкинское училище на актерский факультет. Вы довольны? – Он напрямую не спрашивал: «Пап, ты советуешь поступать?», а я не отговаривал. На меня отец никогда не давил, оставляя свободу выбора – так же и я строю отношения с сыном. Конечно, незримо всегда рядом, подстрахую, если понадобится, и, зная, что такое профессия актёра, не дам ему утонуть. Но надеюсь, что все сложится и он оправдает фамилию. – Вы с сыном похожи? – Я был застенчивый, и он парень застенчивый. Я добрый, но он добрее. Летом, брал его на съёмки в Египет, и целыми днями мы были рядом. Я внимательно за ним наблюдал и открыл такие вещи, которые он и сам про себя не знает – очень хорошие по-человечески, но опасные. Гениально сказано: артист должен иметь кровоточащее сердце и слоновью кожу. Сердце-то есть, но вряд ли оно обрастет броней. По приезде в Москву, я понял, что не могу промолчать, но если говорить в глаза, мне не хватит мужских слов, уйду в лирику, как любой родитель, на которого произвел впечатление собственный ребенок. И я написал ему длинное sms-сообщение – два дня вынашивал, сочинял, менял слова. Смысл был примерно таким: ты выбрал правильный путь, но он очень опасен. Ответ я получил гениальный: «Спасибо, папа! Я тебя люблю!» Вот и пойми – одинаковые мы или разные… – А какая из ваших ролей ему больше всего нравится? – Несколько раз Саша ходил на спектакль «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда» (мюзикл в Театре им. Моссовета по одноименному роману Роберта Льюиса Стивенсона. – Ред). И на своем выпускном вечере в школе, очень недурно играя на фортепьяно, импровизировал на темы из этого мюзикла. Для меня это ответ. – Вы одновременно играете и Джекила, и Хайда – раздвоение личности на добродетель и порок, на доброе и злое. Не анализировали, насколько в вас самом уживаются столь противоречивые качества? – Во мне? Да я хороший, добрый, классный парень! (Улыбается.) На самом деле понятно, что чистых характеров не бывает, в каждом из нас есть и белое, и чёрное. И чёрное так сильно, что часто оно ломает заслон и вырывается наружу. Только мощные люди способны загнать его обратно. Во мне, наверное, тоже есть «чёрный человек» – стараюсь не давать ему хода. Хотя… наше чёрное бывает очень притягательно. – Может, поэтому женщин часто притягивают «плохие парни»? – Ну, смотря каких женщин. Видимо, этим женщинам чего-то не хватает. – Адреналина, наверное. Вам его всегда хватает? – Не всегда. Помню, снимали мы «Форт Боярд», и вдруг Леня Ярмольник говорит: «Домогаров, а у тебя ведь день рождения сегодня! Ну что, тарзаночку?» Привязали меня за ноги, и полетел я со скалы вниз, а в след кричали – не закрывай глаза! Весь кайф в том, чтобы при свободном падении видеть приближение острых камней под водой. Ощущения – о-о-о! Но все же это искусственное вливание, а я за другой адреналин, осознанный. Например, когда ты в кино идешь на трюк, и понимаешь: да, я могу! Вот это настоящий экстрим! – Вы и в жизни супергерой, каким вас представляют миллионы по работам в кино? – Ну какой из меня супермен… Ничего героического в своей жизни не делал. Диван остается моим лучшим другом. Порой наступает момент такого тупизма, что хочется отключить телефон и просто валяться весь день дома с пультом у телевизора. Другой вопрос – найти свободный день. – Сейчас все помешаны на здоровом образе жизни. Даже мужчины перешли на минеральную воду, соблюдают режим питания и сна, а вы как курили, выпивали, так и продолжаете… – Минералка, режим?! Не смешите, это не про меня. И вообще, всё это показуха, потому что модно в тусовке – мол, видите, я пью только воду и считаю калории! Разве может быть, чтобы ты дома хотя бы иногда не наелся мяса до отвала и не напился водки, если ты не психопат, конечно? Вот, когда Женька Миронов специально худел для «Идиота» – другое дело. Он загнал себя в такие рамки, но не кричал об этом, а просто занимался делом. Снимаю шляпу! В моей же жизни есть фитнес – это действительно то, что нужно. – И все же внешность актера – это профессиональный инструмент, да и в обществе сейчас встречают не только по одежке, но и «по морщинке». – Почитайте «Портрет Дориана Грея!» Морщины появились, голова седая вдруг за этот год стала? Что ж, мне 43, уже не мальчик. И я знаю, что каждая морщина за собой несёт – это моя жизнь. Скажу банальность, но человек прекрасен в любом возрасте. Лично я не вижу надобности Домогарову приводить себя в состояние невероятной молодости. Я такой, какой есть, и воспринимайте меня таким. – Кризис среднего возраста благополучно миновал? – Да, уже в прошлом. Но это такая переломная ситуация для мужика… Я все думал, что во мне изменилось, почему многое вокруг воспринимаю по-другому? Мечтал: скинуть бы лет 20, а мозги чтобы эти же остались – вот бы я тогда развернулся! Но потом понял: этот пресловутый кризис дает второе дыхание. Как дерево к зиме – скидывает листья, скукоживается, а весной, глядишь, снова появляются свежие ростки, и оно становится мощнее, сильнее. – Как по-вашему, женщины сильно изменились со времен вашей юности? – Имеете в виду меркантильность? Она и раньше была, но меня не это волнует. Я всегда хочу услышать от женщины ответ: что для нее главное во взаимоотношениях? Для меня здесь всё просто, я говорю: ты для меня главная, не будет других… Это мой закон. И я прошу, если ты согласна, сформулируй, что для тебя есть я и что есть дом? Все это у двоих должно гармонично совпадать, чтобы при всех переменах в жизни, в судьбах, люди оставались вместе, а не бросали друг друга. Потому что это страшные жертвы. – То есть в отношениях вы максималист? – Нет, я умею идти на компромиссы. Вокруг есть масса искушений, но есть главное. Мне нужно быть уверенным, что наше главное звучит одинаково – не на словах, а на деле. Лучше Шекспира в «Гамлете» никто об этом еще не сказал: «Что вы читаете, мой принц?» – «Слова, слова, слова…» Мы всегда говорим много слов, но совершаем-то поступки. – Из июльского интервью в HELLO! с Мариной Александровой ясно, что вы разошлись… – Будем считать ваш вопрос ответом. В конце концов каждый сам отвечает за свои слова, за свои поступки. – Как поет Пугачева: «Расставанье – это маленькая смерть». Согласны? – Есть ощущение, что рушится твоя очередная иллюзия, мир, который ты сам себе выстроил. Правда, в жёлтой прессе уже и так много писалось, будто Домогаров мучает своей любовью, достаёт, не дает покоя, не даёт вздохнуть, продохнуть… (Усмехается.) Тут надо точно меня понять. Я никогда не унижался, никогда не был без основания настойчив, если понимал, что всё, конец. Но я цеплялся за свою иллюзию. Странное состояние: ты видишь гору кубиков, пытаешься поставить один на другой, а он падает. Но потом говоришь себе – не занимайся ерундой, думай! – С высоты прожитых лет можете объяснить, почему уходит любовь? – (Смеётся.) Разве 43 года – такой уж почтенный возраст для столь философского вопроса? И потом, не надо затаптывать это понятие. Ведь влюбленность и то редко дается. А любовь… Дар Божий. – В таком случае, была ли любовь в вашей жизни? – (Пауза.) Была. Была любовь… – Последние годы рядом с вами были женщины значительно моложе вас. Может, поэтому всё так непросто? – Моложе, старше… Никогда не задумывался и в общении не чувствовал особой разницы. В чем-то я гораздо наивнее и не в теме, как это модно сейчас выражаться, чем человек моложе меня, который говорит: «Ну, ты не понимаешь…» Другое дело, что потом жизнь всех расставляет на свои места, словно шахматные фигуры на доске. И ты вдруг видишь: я поставил мат, ребята! – А то, что свои отношения вы строили именно с актрисами, это принципиально? – (Улыбается.) Думал, думал я об этом. Почему? Наверное, потому, что главная женщина в моей жизни – это профессия. Текст: Мария Сперанская КомментарииВ России — другие статьи: |
Добавить комментарий