|
|
||
Ксения Раппопорт
Парадокс, но до недавнего времени ее больше знали в Италии, чем в России. А в этом году ей первой из российских актрис выпала честь вести Венецианский кинофестиваль.
Мы с Ксенией встречаемся на площади Сан-Марко в самый разгар фестиваля. На фотосессию и интервью у нас всего полтора часа. «Я только что с еще одной съемки, – говорит актриса. – Вы не представляете, насколько у меня мало времени, я почти не ем – просто не успеваю. Это какое-то сумасшествие!» Видно, что она устала, но улыбку держит, а в глазах пляшут озорные искорки. В какой-то момент Ксения отказывается отвечать на вопросы, капризничает, а через минуту проникновенно рассказывает о своих отношениях с дочерью или заразительно смеется. Невозможно понять, какая она на самом деле, ухватить ее суть. В ней как будто уживается множество разных женщин, совершенно не похожих друг на друга. В Италии Ксения – очень востребованная актриса. В 2006 году знаменитый режиссер Джузеппе Торнаторе пригласил Раппопорт на главную роль в свою картину «Незнакомка». Ксения сыграла Ирену, иммигрантку из Украины, которая пытается выжить в Италии, и получила за свою работу самый престижный приз итальянской киноакадемии – David di Donatello. После «Незнакомки» Ксения продолжила сниматься у итальянских режиссеров, в том числе сыграла с Моникой Беллуччи в картине Марии Солее Тоньяцци «Человек, который любит». Любопытный факт, говорящий о популярности Раппопорт в Италии: местные газеты сообщают, что Беллуччи сыграла в одной картине с Ксенией Раппопорт – их ставят в один ряд. Известность Ксении на Апеннинах достигла такого масштаба, что в этом году ей доверили вести церемонии открытия и закрытия Венецианского кинофестиваля – беспрецедентный случай для российской актрисы. По иронии судьбы на родине Ксения известна гораздо меньше. Она снималась в «Ликвидации» Сергея Урсуляка, «Всаднике по имени Смерть» Карена Шахназарова, а на этой неделе выходит «Юрьев день» Кирилла Серебренникова с Ксенией в главной роли. Но Раппопорт прежде всего – театральная актриса. Тонкая, глубокая, из той породы артистов, что в наше время большая редкость. В Питере Ксения – настоящая театральная прима, там зрители ходят «на Раппопорт», чтобы увидеть ее Нину Заречную в «Чайке», Елену Андреевну в «Дяде Ване» или царицу Иокасту в «Эдипе-царе». Ксения играет в Академическом Малом драматическом театре – Театре Европы под руководством знаменитого режиссера Льва Додина. Додин строг со своими актерами – он практически не разрешает им сниматься. Но к Раппопорт у него особое отношение, ведь ко всем своим ролям – и в кино, и в театре – она одинаково требовательна: наполняет их удивительной человеческой составляющей и органична как в классических спектаклях по Чехову, так и в картинах о современности. – Ксения, как вышло, что вы начали сниматься в Италии? – Вышло так: Торнаторе собирался снимать фильм «Незнакомка» и искал актрису по всей Восточной Европе. И когда был в Москве, ему попалась на глаза моя фотография. Он захотел меня видеть, а я смогла приехать в Москву буквально за час до его отъезда. Мы с ним поговорили – то есть это он говорил, а я только кивала, улыбалась и таким образом ввела его в заблуждение, что говорю по-итальянски. (Смеется.) Что-то я понимала, конечно, потому что знаю французский, а они с итальянским похожи. Но, как выяснилось позже, я «накивала» себе очень много проблем… Итальянцы-то были уверены, что я их понимаю! – А зачем обманули? Были уверены, что все равно ничего не получится? – Получится, не получится – дело десятое, а в нашем деле главное – убедительность. В общем, так все и закрутилось: я оказалась в Италии, не успев даже сценарий прочитать, потому что мне его прислали на итальянском. А на съемках режиссер категорически запретил всем членам съемочной группы говорить со мной на каком-либо языке, кроме итальянского. И в результате я знала его уже через неделю. (Смеется.) – Наверное, это был колоссальный стресс? – Наверное. Но не могу сказать, что стресс – это плохо. Качественный стресс полезен, ибо он пробуждает спящие клетки нашего организма. (Улыбается.) Это была очень интересная работа и, конечно, настоящая авантюра лично для меня. Представьте себе, что вы являетесь главным героем некоего процесса, все участники которого говорят на неизвестном для вас языке. И ваша задача – чтобы они не догадались, что вы их далеко не всегда понимаете. Иногда доходило до абсурда: подходит ко мне режиссер между дублями, чтобы сделать какие-то поправки. Что конкретно он мне сказал, я не понимаю, но иду и делаю. После чего Торнаторе говорит: «Ну вот, теперь совсем другое дело. Снято!» В общем, это был весьма интенсивный жизненный этап. К тому же очень длинный – из 96 съемочных дней все 96 я была на площадке. – Вся эта работа не прошла даром. Вы стали много сниматься в Италии, а теперь ведете Венецианский кинофестиваль. – Я могу сказать, что ничего сложнее этого фестиваля в моей жизни не было. Очень непросто быть все время на виду: фотографироваться, давать неимоверное количество одинаковых интервью, ходить по красной дорожке с прямой спиной и, желательно, не спотыкаясь, одеваться и раздеваться по 150 раз в день для разных мероприятий… – Неужели вы совсем не получаете от этого удовольствия? – Может быть, в первый день и было что-то подобное, но потом начинаешь от этого уставать. Чувствуешь себя бумажной куклой с набором одежды. Помните, в детстве такие были? К ним еще надо было самому вырезать эту одежду из бумаги. – А как вообще происходит выход на сцену во время открытия? У вас есть какой-то сценарий или вы импровизируете? – Конечно, нужно придумать все заранее, потому что на сцене от ужаса даже все, что приготовил, забудешь. Тем более на чужом языке! Так что я пришла на первую встречу к директору фестиваля Марко Мюллеру с целым ворохом идей, чем его, надо сказать, весьма удивила. Он и его помощники явно не ожидали такой активности от мадрины (так итальянцы называют хозяйку фестиваля). Но у меня было два замечательных консультанта, они мне подсказывали, поправляли мой итальянский. Мне, например, хотелось процитировать Льва Лосева и Анну Ахматову. И, конечно, Бродского. Ведь ни один город не был так воспет русскими поэтами, как Венеция. И мне было приятно, что на открытии публика аплодировала, а потом многие ко мне подходили и говорили теплые слова. – Вы для итальянцев все еще русская актриса или уже своя? Вы и внешне похожи на итальянку… – Нет, для них я, конечно, русская. Просто так случилось, что я имею возможность тут работать. Но, для того чтобы избавиться от акцента и играть итальянок, мне нужно было бы прожить здесь год или два. Я не могу себе этого позволить – у меня в России театр. – А вы бы хотели? – Скажем так: мне безумно нравится сюда приезжать и работать, но, конечно, было бы здорово, если бы у меня был тут дом на море. Чтобы останавливаться не в гостинице, а у себя. – В Венецию вы приехали с дочерью Дашей. Ей уже 14 лет – почти взрослый человек. У вас с ней близкие отношения? – У нее сейчас такой возраст сложный, что все меняется каждый день: сегодня близкие, завтра – война, послезавтра – любовь. К сожалению, бывает, я пытаюсь на нее давить, сама себя за это ругаю и переживаю. А потом все равно давлю, потому что мне все кажется, что я-то знаю, как лучше! И никак не могу смириться с тем, что у нее совсем другой взгляд на жизнь. Но надо сказать, что и она порой давит на меня, и даже можно сказать, что чаще побеждает она. (Улыбается.) – Я знаю, что вы не говорите о личной жизни, и неизвестно, кто ваш избранник и есть ли он вообще. Но тем не менее спрошу: каким должен быть мужчина, которого вы могли бы полюбить? – Да ничего он мне не должен! Мне кажется, ошибочно предъявлять какие-то абстрактные претензии к мужчинам: должен это, должен то… Понимаете, или этот мужчина любимый, или нелюбимый – вот и все. Я считаю, какая женщина – такой и мужчина, кого ты заслуживаешь – тот и есть рядом. – А если он рядом, но вас не устраивает? Допустим, цветы не дарит? – Но он же не диван и не холодильник, чтобы устраивать! Чувства нельзя измерить такими критериями. Если он не дарит цветы, возьми и подари ему сама. Если ты так любишь цветы и любишь подарки, сделай сама этот подарок… Мне кажется, прежде чем пытаться изменить того, кто рядом, имеет смысл начать с себя. Не бывает так, что ты вот такой прекрасный и замечательный, а рядом с тобой полное ничтожество. Чаще всего бывает наоборот. (Смеется.) – Значит ли это, что вы никогда с тем, кто рядом, не конфликтуете? – Совершенно не значит. Конфликты – это тоже движение вперед. Не бывает бесконфликтного существования: два разных человека, два разных мира – это уже само по себе конфликт. – Что вам вообще нравится в людях? – Мне нравятся личности. Это не обязательно должен быть очень добрый и порядочный человек, главное – сильная личность, интересный характер. – Есть у вас какие-то мечты, пока не исполнившиеся? Хотели бы, например, родить еще одного ребенка? – Даже не одного... Другое дело, что я, может, не очень хороший воспитатель – слишком нелогичный. И мне кажется, что появление ребенка – это та вещь, которая не совсем от нас зависит. Какие-то высшие силы в этом участвуют. Так что я ничего не загадываю. Текст: Светлана Сачкова Фото: Любовь Шеметова КомментарииЗа рубежом — другие статьи: |
Добавить комментарий